Меня зовут Кожа́ - Бердибек Ыдырысович Сокпакбаев

плов… Тем более с Жумагулом я рассчитался. Подарил ему замечательный портсигар из искусственного серебра. Слушай, около брода Киикбая я открыл замечательный плес. Рыбы там больше, чем муравьев в муравейнике. Пусть аллах ослепит меня, если я лгу… Я раздобыл прекрасную сеть. Осталось забросить ее и вытянуть.

Вы бы, дорогой читатель, отказались от такого предложения? Через несколько минут наш старый приятель, Чалый, снова трусил под двумя седлами. На этот раз по направлению к плесу. Мне приходилось немало рыбачить за свою жизнь. Но в этот день, мне везло как никогда в жизни. Плес, о котором говорил Султан, находился в старом сосновом бору. Рыба там и вправду сталкивалась боками друг с другом. Султан крикнул: «Кыш!» и топнул ногой по берегу, рыхлому, как пробка.

И тут же из-под коряги выплыл несметный косяк рыб. И все они были какие-то очень длинные и черные.

— Ой! Как много рыбы! — не выдержал я.

— Т-с-с, не шуми, — потребовал Султан.

Мы стали тянуть есть снизу, со стороны водопада.

Потом мы расставили сеть в самом узком месте, я крепко ухватился за конец ее, Султан сбил кепку на затылок, повернув ее козырьком назад, и принялся бить по воде длинной палкой.

— Поднимай! — скомандовал он.

Я быстро потянул сеть. Нижняя часть ее была очень тяжела. Рыбы бились хвостами о плетение сети и, шурша, вываливались прямо на траву.

— Ура! — крикнул мы вместе.

Плес был невелик. Он упирался вторым концом в поросший болотным мохом илистый перекат За какой-нибудь час мы «провеяли» весь плес от начала до конца. Промокли мы, правда, оба до ниточки. Зато на траве выросла целая копна рыбы. Одежда была быстро развешена на сосновых сучьях над костром, и вода в котелке весело кипела.

— Этот плес никто, кроме нас, не знает, — сообщил Султан. — Давай каждый день ходить сюда и ловить рыбу.

— Угу, — ответил я.

Моему красноречию мешал мягкий душистый кусок рыбы, который как раз был у меня во рту.

— Когда у тебя завтра кончаются уроки?

Я наконец проглотил этот райский кусок.

— В час…

— Это хуже, — протянул Султан. — Надо бы утром прийти. Принесли бы котелок, картошку, уху бы сварили… Придется искать кого-нибудь другого в компанию.

Неожиданно для себя я быстро предложил:

— А я завтра не пойду в школу.

— Струсишь! — усмехнулся Султан.

— Я струшу?.. Подумаешь! Сочиню что-нибудь…

— Удивляюсь я тебе, Кожа, — покачал головой Султан, — парень ты неглупый, а своей же выгоды не понимаешь. Ну на что тебе школа? Куда лучше жить, как я… Почему бы тебе не бросить школу?

Я был так изумлен этим предложением, что не знал, как ответить, и брякнул первое пришедшее в голову:

— Мама меня убьет.

Султан расхохотался:

— Не так-то легко убить человека. В прошлом году отец поклялся: «Если ты бросишь ученье, я из твоей шкуры сплету кнут». Он положил обе руки на макушку — знаешь, так прежде, еще когда колхоза не было, клялись — и стал говорить, что навсегда откажется от меня. И что ты думаешь? Ничегошеньки не сделал… Вытянул меня раз ремнем по спине, а я задал стрекача. Папаша за мной. Я бегу и ору: «Чем так жить, лучше утоплюсь!» — и прямо к речке. Потом я дал отцу догнать себя. Думаешь, он меня бил? Как бы не так! Он обнимал меня, успокаивал, говорил: «Сыночек, если не хочешь учиться, так не учись. Лишь бы ты жив был, мой единственный…» А когда директор приходил справляться, почему я бросил школу, отец объяснил: «Он у меня нервный ребенок…» А твоя мать — голубица по сравнению с моим стариканом…

Я молчал, и Султан, считая, по-видимому, что ещё не вполне убедил меня, продолжал:

— А если начнут бить — прямо беги в милицию. Советский закон защищает детей… За избиение ребенка могут и под суд отдать…

Такие рассуждения были уж чересчур. Я грубо сказал:

— Перестань глупости болтать… Что ж, я всю жизнь неучем буду? Вроде тебя?

Султан понял эти слова по-своему.

— Это верно. Меня тогда совсем со свету сживут. Скажут: мало того, что сам лоботрясничаешь, еще мальчишку с пути сбил…Это верно, ты учись… Может, станешь каким-нибудь начальником: в райзаготскоте или в сельмаге… Тогда и мне от тебя польза будет… Ладно, договорились. С этого момента мы никогда не будем предавать друг друга, как в тот раз. Будем верными товарищами. Идет?

Я был так рад, что Султан прекратил наконец дурацкие разговоры о школе, что, улыбаясь, протянул ему руку:

— Идет!

— Навсегда?

— Навсегда!

Мы пожали друг другу руки. Потом сцепили мизинцы, и Султан разделил их ребром ладони.

— Погоди, — забеспокоился он, — это еще не настоящая клятва.

Султан взял палочку и принялся чертить что-то на земле.

— Это красный земляной котел, — пояснил он. — Если кто-нибудь из нас нарушит клятву, то попадет в ад. Там его будут жарить в этом котле.

Султан растянулся на земле, перечеркнул двумя линиями котел и потерся лбом о место скрещения этих линий. Я точно повторил все его действия.

После того как мы немного подкрепились, началось потрошение рыбы. Иначе она испортилась бы. Мы разделили работу. Я мыл и чистил рыбу, Султан распарывал рыбешкам брюхо. Самое интересное в этом деле — вытащить плавательный пузырь. Султан с маху бил себя этим пузырем по лбу, и он с громким треском лопался. Вскоре кожа на его лбу стала оранжево-красной.

Впрочем, мне некогда было заниматься такими мелочами, ибо Султан спросил вдруг, снизив голос до таинственного шепота:

— Слушай, Кара Кожа, хочешь стать разбойником?

— Как это — разбойником?

— Очень просто. Где-нибудь в глухом углу леса мы соорудим шалаш, чтобы нас никто не мог обнаружить. Насушим рыбы и завалим ею все дороги к нашему шалашу. Если удастся, будем грабить людей. Раньше разбойники так и жили. Они ничего и никого не боялись.

Ничего и никого не бояться — это по мне. Но я все же поинтересовался:

— А как же зимой?

— А разбойникам все равно, что лето, что зима. Снег для них — постель, а лед — подушка. Но сначала нам нужно будет достать ружья, порох и дробь.

— Откуда?

— Найдем где-нибудь.

Вообще говоря, выдумка Султана была замечательна. Я и сам понимал, что одежду, посуду и прочие нужные нам вещи мы всегда сумеем достать и незаметно унести в разбойничью пещеру или шалаш. В одну прекрасную ночь мы украли бы даже Жанар. Она готовила бы нам пищу и стирала.

Мы возвращались домой, рассуждая о том, как здорово быть разбойником. Признаюсь, еще немного, и у нас бы