Меня зовут Кожа́ - Бердибек Ыдырысович Сокпакбаев

что до сих пор присесть не могу. И как только увидит меня, кричит и кричит, что я опозорил весь род, хватается за кнут.

— Погоди, — удивился я, — ты же говорил, что землемеры тебя упрашивали пойти к ним на работу…

Султан смерил меня гневным взглядом.

— Ты мне зубы не заговаривай, — грубо сказал он, — не хочешь дать мне хлеба, так и скажи. Жадюга! — Он добавил еще несколько слов, которые лучше не повторять.

Я вынес ему хлеба, картошки, масла и даже разыскал большую копченую селедку.

— Вот это Кожа! Ай да приятель! — восхитился Султан. — Ты приходи запросто ко мне. Я дам тебе подержать тудавлит, — рассыпался Султан, — научу тебя, как с ним обращаться.

— Научись лучше правильно говорить. Не тудавлит, а теодолит, и я сам умею с ним работать. Меня Рахманов научил.

Султан, видимо, не на шутку обиделся.

— Строишь из себя! — сказал он, шмыгая носом. — Ну ладно, с паршивой овцы хоть шерсти клок. — Он подхватил картошку, хлеб, селедку и скрылся.

«А ведь и я мог стать таким», — пронеслось у меня в голове. Султан ведь тоже думал, что ему всю жизнь все будет сходить с рук, что так и промчится он сквозь дни и годы капризным, своевольным жеребчиком. Но и к этому жеребчику подобрали оглобли.

Долго еще я слышал удаляющийся стук — шаги Султана Сугурова, моего друга, казавшегося прежде таким сильным, независимым и гордым и ставшего в один прекрасный день жалким попрошайкой и трусом.

«Если бы я сказал, что иду топиться, я бы уж лучше утопился», — подумалось мне…

И вдруг я рассмеялся. До какой же нелепости нужно дойти, чтобы всерьез рассуждать о таких вещах.

«Ветер очищает воздух, смех — душу», — не раз говорила бабушка. Так случилось и со мной. Мне вдруг стало как-то беспричинно и внезапно хорошо и весело.

Я огляделся. Давно я не видел такой чудесной ночи, как сегодня. Чистое шелковое небо было увешано звездами, как платье невесты — украшениями. Месяц, словно заразившись моим чудесным настроением, светил вовсю: можно было решать задачи и найти на карте самую маленькую деревню при этом свете.

На невидимой в темноте речке появился сверкающий серебряный мост — это тоже сделал месяц! И мне показалось вдруг, что по этому мосту проходит волшебная дорога в новый, незнакомый мир. И серебряные огоньки чудесного моста манили и звали: шагай смелее!

Примечания

1

Медресе — высшее духовное училище в дореволюционной Средней Азии.

2

Муэдзин — духовное лицо.

3

Бисмилла — во имя аллаха, начальные слова мусульманской молитвы.