Меня зовут Кожа́ - Бердибек Ыдырысович Сокпакбаев

несмотря на его хромоту, ни один здоровый мужчина не смог бы угнаться, когда он бегает за своими лошадьми.

Он сам заметил меня и позвал:

— Ну-ка, иди сюда, оболтус!

Я подъехал к нему.

— Где Султан?

— Откуда я знаю…

— Кому же знать, как не тебе? Вы же вместе обделываете ваши воровские делишки! Правду говорят, плут всегда найдет товарища-плута! Слезай-ка с коня и пусти его.

Одной рукой удерживая кобылу за поводья, другой он стянул меня наземь. Это уже было настоящим издевательством. Кругом стояли люди, глазели и хохотали. Сугур ловко снял уздечку и седло, шлепнул кобылу по спине и пустил ее пастись.

Знаете ли вы, что означает ходить пешком? Нет вы не знаете этого. Для того чтобы полностью понять это, нужно шагать с седлом на спине, да еще под громкий смех окружающих. Прошли те славные денечки, когда я гарцевал на иноходцах! Ну что ж, сам во всем виноват…

Я бросил седло у порога и вошел в шалаш. Мама делала курт — белый ноздреватый сыр. Она повернулась ко мне, и в глазах ее была… нет, не строгость! Ох, насколько бы легче было мне, если бы мама глядела строго, сердилась бы или кричала…

В глазах мамы была такая печаль, что мне захотелось броситься к ней, зарыться головой в ее колени и заплакать. Видно, кто-то уже успел рассказать маме про вчерашний случай на тое.

— Что же ты наделал, сынок? — тихо спросила мама.

— Ничего.

— Я же тебя просила: не подходи к Султану, держись от него подальше.

— Я же ничего не сделал…

— Значит, я могу пойти к этому чабану, — устало сказала мама, — и отругать его: зачем он ни за что ни про что набросился на моего сына?

— Нет… но… — Язык решительно отказывался повиноваться мне.

— Кожа, Кожа, как ты дошел до жизни такой, что любой человек имеет право схватить тебя за шиворот и лупить…

Я молчал. Я и сам не заметил, как я дошел до жизни такой.

Я пообещал маме никогда больше не дружить с Султаном и уехать в степь, где мои одноклассники помогали колхозу.

В этот же день приехала двухтонка с кормом. Шофером на ней был веселый, разговорчивый парень, Кайыпжан. Я сел к нему в кабину, попрощался с джайляу и покатил в село.

На этот раз мы давали крюк. Машине не пробраться через перевал, где мы проезжали с Султаном. Довольно скоро, однако, мы добрались до красного горного выступа, откуда дорога вела прямо в аул. Но Кайыпжан почему-то свернул в сторону. Я удивился. Шофер объяснил мне, что нужно будет прихватить с собой школьников, которые косили сено в низине.

Это мне не очень понравилось. Вы, дорогие читатели, вероятно, помните, что, когда мои одноклассники собрались на работу, я не поехал с ними. Теперь… Что должно случиться теперь, представить нетрудно. Лучше уж было бы намазаться медом и сесть на муравьиную кучу, чем терпеть все уколы и насмешки за то, что я бездельничал на джайляу.

У подножия горы, прямо на берегу речки, мы увидели большую юрту и белую палатку. Над ней трепетал на ветру красный флажок. На поляне группа ребят в трусиках играла в волейбол.

Машина остановилась на противоположном берегу реки. Река эта была необыкновенной. На мелком дне ее лежали огромные камни, каждый величиной с овцу. Но мне было не до удивительных камней. Я успел узнать всех мальчишек, игравших в мяч. Здесь было несколько ребят из нашего класса.

Кайыпжан вышел из кабины:

— Эгей! Орлята! — крикнул он. — Как можно проехать на ваш берег?

Ребята бросили игру и подошли к самой воде.

Впереди бежал Батырбек. Он в этом году окончил уже седьмой класс. Я не знаю, что означает точно выражение «плотно сбитый силач», которое попадалось мне в книгах. Но чувствую, что оно касается именно таких ребят, как широкогрудый, мускулистый Батырбек. Даже ребята из восьмого и девятого классов не решались вступать в стычки с Батырбеком. Он участвовал в районной спартакиаде и был послан оттуда на областную.

— Нужно было ехать другой дорогой, чтобы добраться до брода, — сказал Батырбек. — Теперь придется возвращаться назад и делать большой крюк.

— Жаль! — Водитель почесал подбритый затылок. — Мне поручили прихватить вас со всем багажом и палаткой в аул.

— А мы сейчас построим мост, — предложил Батырбек.

Кайыпжан засмеялся:

— Уж не тот ли ты сказочный богатырь, что одним дыханием сдвигает горы?

Батырбек, казалось, не слышал насмешки.

— Дежурный, строй ребят! — закричал он.

Сейчас же из палатки выбежал такой же голоногий, как и все остальные, мальчишка. Он поднял к небу сверкающий на солнце медный горн и затрубил.

У меня, конечно, нет часов. Но, даже если бы они были, я не успел бы вытащить их из кармана — так быстро построились ребята перед палаткой.

По всему моему телу пробежали какие-то радостные мурашки. Честное слово, я разволновался. Года два назад я был с дядюшкой Алымом в областном центре и видел, как по улице под музыку шел батальон солдат. Вот тогда я испытывал точно такое же чувство… И, если бы дядя не держал меня за руку, я не побоялся бы заблудиться в огромном городе и побежал бы следом за войском…

Но там были взрослые люди, воины. А здесь? Такие же ребята, как я, мои одноклассники. И острая жалость к самому себе сжала мое сердце. Ведь и я мог быть с ними. Нет, мне обязательно нужно было шататься с бродягой Султаном по джайляу, пить чужой кумыс и участвовать в похищении овечьей шкурки.

Неведомо откуда взялись сухие, уже очищенные от коры бревна. Батырбек негромко отдавал приказания. Никто не спорил друг с другом, никто не скандалил из-за того, каким именно концом нужно заносить бревно.

Я чуть не сорвался с места и не прыгнул в воду, чтобы показать ребятам, куда нужно уложить конец бревна, но меня опередил Батырбек. К стыду своему, я отметил, что он сделал это без того шума, крика и волнения, которые собирался принести в дело строительства моста я, Кара Кожа.

Прошло всего несколько минут, и мост был готов. Строгий критик отказался бы признать это сооружение настоящим мостом. Просто от берега к берегу, опираясь на камни, шли два ряда толстых бревен на таком друг от друга расстоянии, как и колеса автомашины.

Кайыпжан сел за руль. Ребята с того берега командовали:

— Немного правее!

— Чуть-чуть в эту сторону!

— Теперь прямо-прямо!

Еще мгновение — и я почувствовал, что колеса вступили на бревна. Мне стало немного страшновато.