Меня зовут Кожа́ - Бердибек Ыдырысович Сокпакбаев

огромен, как самый большой арбуз. Во-вторых, на нем было обозначено множество таких городов и рек, о которых мой старый маленький приятель и понятия не имел.

Я уселся на полу на полдороге между нашим классом и учительской и принялся за изучение нового глобуса. Мне хотелось поскорей познакомиться со всеми его качествами. Интересно же, как он вертится вокруг своей оси. Я вращал глобус все быстрее и быстрее, и вдруг медная шишечка соскочила и со звоном ударилась об пол. А следом за ней большой зелено-желто-голубой шар сорвался с оси так легко, будто он был маленьким, недисциплинированным воздушным шариком, и покатился по коридору. Вы и сами знаете, что упавший предмет падает именно туда, куда не следовало бы ему падать. То же происходит и с катящейся вещью. Шар ударился о батарею парового отопления, на которой красовалась надпись «Осторожно, окрашено!», и покрыл себя несмываемой краской.

Что было делать! Я выхватил перочинный нож и принялся соскабливать краску. Вы думаете она не сошла?

Конечно, сошла! Но вместе с кусками поверхности глобуса! Я был так занят своим делом и так огорчен, что не заметил, как ко мне подошел невысокий мужчина в синем костюме и молча принялся наблюдать за мной.

После случая с Майкановой я подозревал в каждом незнакомце нового учителя, поэтому я отложил испорченный шар в сторону и сказал:

«Здравствуйте… Вы новый учитель географии?»

«Догадливый мальчуган, — улыбнулся незнакомец. — А что ты хочешь сделать с нашим бедным глобусом?»

Может быть, я просто не успел ничего придумать, а может быть, дело в том, что у незнакомца были такие добрые, приветливые глаза, что обманывать его было неловко, и я рассказал все, как было.

«Первая часть дела сделана, — сказал новый учитель, — глобус сломан. Осталось немножко — починить его…»

И мы вместе чинили этот глобус. Вы думаете, конечно, что я просто стоял рядом и смотрел, как ловко работает Рахманов (так звали нового географа)? Нет, он все дал мне делать самому, только иногда подсказывал.

Скоро у нас в классе не осталось ни одного мальчишки, который не признал бы, что Рахманов-ага — самый лучший учитель во всем районе, а может быть, и во всей области. Во-первых, он знал все. Когда мы вычитывали в книжках Фенимора Купера или Майн Рида какое-нибудь название, которое и выговорить-то, не сломав язык, трудно, и спрашивали об этом месте у учителя географии, то он, ни секунды не промедлив, начинал рассказывать об этих далеких краях так подробно и интересно, будто они находились между сельмагом и сельсоветом, и он каждый день проходил мимо них, направляясь в школу.

Во-вторых, этот человек никогда никого не обманывал.

Про всякого нового человека всегда сразу же начинают ходить какие-нибудь слухи. Так случилось и с Рахмановым.

Мальчишки говорили, что он был большим героем на войне и ближайшим помощником самого генерала Панфилова, которому стоит памятник в Алма-Ате. Все верили этому. Мнения разошлись только в одном пункте.

Некоторые считали, что Рахманов был истребителем танков, другие доказывали, что он заведовал всеми картами в штабе и отмечал на них цветными карандашами путь к победе.

Я спросил об этом самого Рахманова. Он засмеялся и сказал, что все это неправда. Правда, он служил в дивизии генерала Панфилова, но никаких подвигов не совершал. Из-за слабости зрения ему пришлось работать на оружейном складе и выдавать патроны. Кое-кто после этого стал меньше уважать нашего учителя. Я относился к таким мальчишкам с презрением. Нужно быть круглым дураком, чтобы не понимать, как важны на войне патроны.

А то что учитель так прямо сказал о том, что он на войне играл такую скромную роль, мне очень понравилось. Я бы так не смог. Ну конечно, я бы врать не стал. Но можно было бы не рассказывать про склад. Можно было бы сказать только о том, что, мол, да, служил в дивизии Панфилова. Вы знаете, ребята, какая это знаменитая дивизия!..

Потом еще. К Рахманову можно было прийти домой в любое время дня и ночи и посоветоваться по любому делу.

Вы думаете, он знал только географию? Нет, он знал все.

Четвертое — это история с подземным ходом. Мы начали рыть его тайком от взрослых, я уж и сам не помню для чего. Об этом узнал Рахманов. Думаете, он отчитал нас? Нет. Наоборот, он сам стал возиться с нами и помог нам придумать множество механизмов вроде крана для подъема земли со дна подземного хода и построить их. И, самое главное, он никому об этом не сказал.

А история с гусеницами? Мы принесли их в школу, чтобы напугать девочек. И, конечно, они разбрелись из коробки и напугали Майканову. Никто не признавался, откуда взялись гусеницы.

Рахманов посмотрел на меня и сказал:

«А вот наш уважаемый Кара Кожа стоит и думает:, как хорошо было во времена медресе[1]. Я бы сейчас признался, муэдзин[2] отстегал бы меня плеткой, и на этом дело кончилось бы. Ну пришлось бы мне месяц спать на спине, да дома еще добавили бы, и все… А сейчас: собрание, стенгазета, педсовет. Ты прав, Кожа, признаваться не стоит…»

Я покраснел так, что у меня слезы из глаз покатились и… признался.

Потом я просил Рахманова заступиться за меня на педсовете. Как вы думаете, что он мне сказал? Бьюсь об заклад, вы никогда не догадаетесь! Рахманов сказал:

«Если ты хочешь, то я за тебя заступлюсь. Но на твоем месте я не стал бы об этом просить…»

И он рассказал мне историю о том как еще студентом он сделал одну большую глупость (вы уж простите, но, сами понимаете, чужую тайну я выдать не могу). И о том, как не мог успокоиться до тех пор, пока прямо и честно не признал свою ошибку и не получил за нее заслуженного наказания.

«Как хочешь, Кожа, — закончил свой рассказ Рахманов, — я могу выступить и сказать: „Пожалейте этого мальчика. Он трусоват и не умеет держать ответ за свои поступки“».

Конечно, я отказался.

…В этот день, следующий после тоя, я напрасно ждал Султана. А нужен он был мне для того, чтобы прямо высказать ему все, что я о нем думаю. Но проклятый парень не показывался, и я отправился искать его в табун.

На том месте, где обычно доят кобыл, я увидел Сугура, отца моего приятеля. Это был человек маленького роста, на редкость подвижный, с редкой бородкой и прихрамывающий. Таким он вернулся с войны. Правда,