Меня зовут Кожа́ - Бердибек Ыдырысович Сокпакбаев

чая, ни сахара. Он, видите ли, потерял все по дороге. Бабушке я решил ничего не говорить: купить сахар на деньги, сэкономленные из тех, что она дает мне на завтраки в школьном буфете, и послать маме с более надежным человеком, чем Султан.

Едва я вышел из магазина, как увидел трех незнакомых людей, садившихся в красивую пролетку с высокими рессорами. Хорошо бы проехаться на такой! Качает, наверно, как в лодке. В пролетке было пять мест, а пассажиров всего три. Я сразу же подумал, что ничего не случится ни с пролеткой, ни с путешественниками, если я проеду вместе с ними до совхоза, куда они направлялись, судя по тому, что лошади глядели именно в сторону совхоза.

Я подошел к пассажирам очень вежливо, даже снял фуражку, и спросил, не могут ли уважаемые товарищи подвезти меня до совхоза.

— А что ты там потерял? — поинтересовался один из путников, грузивший на подводу какие-то свертки и пакеты.

— Там живет мой дядя…

— Как его зовут?

— Бердыбек.

— Бердыбек? — удивленно переспросил проезжий. — Друзья! — обратился он к попутчикам. — Разве у нас в совхозе есть человек, по имени Бердыбек?

Спутники отрицательно помотали головами.

— Может быть, твоего дядю зовут Асланбек? — спросил тот, что разговаривал со мной.

— А как я сказал? — удивился я. — Конечно, Асланбек!

— Он работает главным механиком, рыжий, тощий, длинный?

— Совершенно верно! Главным механиком. И вы правильно его описали.

— Друг мой, — учтиво сказал собеседник. — Дело в том, что Асланбеком зовут меня. Наш главный механик зовется Муратом. Он черен, толст и ростом чуть побольше тебя.

С этим словами Асланбек легко вспрыгнул на козлы, хлестнул лошадей кнутом и покатил себе по дороге.

Если мне не дали места в пролетке, то сам я имел полное право занять место на запятках. Так я и сделал, прицепившись сзади. Мы довольно успешно проехали добрую сотню метров. Высокие рессоры, на которые я поставил ноги, действовали безотказно. Меня так и подбрасывало. Пакетик с сахаром и чаем, который я из осторожности спрятал за пазуху, мерно подпрыгивал вверх и вниз.

Но то ли муха села на затылок Асланбека, и он начал мотать головой, то ли какие-то другие силы повернули его лицо ко мне, но, во всяком случае, он обернулся, увидел мою физиономию и, сделав зверскую гримасу, щелкнул бичом прямо у меня над головой.

Я знал, что нужно бояться не грома, а молнии. Но я знал и другое, что грома без молнии не бывает и что второй удар может прийтись гораздо ниже первого. Позже выяснилось, что я рассчитал точно. Когда я свалился в пыль, Асланбек по инерции стегнул по задку пролетки, увидел мою, вероятно, довольно жалкую фигурку, захохотал и занялся лошадьми.

Первое, что я увидел, когда поднялся на ноги, это большой сверток, разделивший мою долю, то есть тоже валявшийся в пыли. Я мстительно подумал, что Асланбек, размахивая кнутом, вероятно, столкнул этот сверток на дорогу. Второе, о чем подумал я, это о том, кому теперь по праву принадлежит сверток. Сомнений не было — конечно, мне. Поправив пояс (мой пакетик за пазухой как раз собирался выпасть), я подошел к свертку.

Дорогой читатель, Знаете ли вы, что такое зефир? Если вы знаете, что это такое, мне не нужно объяснять вам. Если не знаете — все равно: человечий язык не может описать всей прелести этого лакомства. Он может только щелкать от восторга или наслаждаться им.

Так вот! В свертке передо мной был зефир: может быть, два кило, а может быть, и три, и четыре! Никогда в жизни я не видел разом столько зефира! И все это богатство по праву принадлежало мне.

Я запустил зубы в самый большой, самый розовый, самый душистый, самый мягкий шар… И вдруг самое сладкое из кушаний показалось мне горьким.

«Приехав в совхоз, — подумал я, — эти люди обнаружат пропажу. „Ага, — скажут они, — вот почему этот полоумный мальчишка так ретиво гнался за нами. Он с самого начала заприметил сверток и в конце концов стащил его…“»

Я живо представил себе, как Асланбек приезжает в школу, как он отыскивает меня, как и что говорят мои товарищи. Меня назовут таким же вором, как Султана, того самого моего бывшего друга Султана, который не постеснялся стащить чай и сахар, переданные для моей мамы.

«Пусть лежит этот пакет в пыли! Пусть его поднимет тот, кто захочет, — решил я, — а то, что там не хватит одного шара, все равно никто не заметит…»

Но это было по меньшей мере глупо: оставлять такую вещь посреди дороги…

Мои размышления были прерваны автомобильным гудком. Маленький «газик»-полуторка мчался, поднимая пыль, по направлению к совхозу.

Через минуту я уже стоял на подножке, держа в руках сверток, и катил вдогонку пролетке.

У развилки дорог я увидел Асланбека. Теперь лошади шли шагом и до них оставалось каких-нибудь двадцать-тридцать метров.

Я почти настиг подводу. Но тут я совершил ошибку, громко закричав:

— Постойте! Постойте!

Асланбек обернулся. Увидев меня, он захохотал и хлестнул лошадей. Они рванули и понеслись…

Я кричал! Я просил! Но все мои вопли тонули в грохоте окованных железом колес.

Тогда я бросился наперерез, прямо через рощицу.

Через несколько минут, потный и запыхавшийся, я стоял, размахивая свертком, на дороге. Удивленный Асланбек резко осадил лошадей…

Ни дома, ни в школе я никому не рассказал ни об этой истории, ни о том, что, несясь через рощицу, я потерял мамин чай и сахар. Асланбеку я не назвал своего имени. К чему? Еще скажет, что я специально отдал зефир, чтобы меня потом хвалили в школе.

Прошло несколько дней. И вдруг в школьной стенгазете, вывешенной на стенде во дворе, появилось письмо Асланбека под названием: «Честный поступок неизвестного ученика».

Ребята, конечно, принялись судить, рядить: кто бы это у нас в школе так поступил?

Я слышал своими ушами, как Жанар сказала:

— Ничего удивительного! Каждый сделал бы так.

Хорошая ты девочка, Жанар, но ошибаешься. Султан, например, так бы не сделал… Впрочем, Султан уже не учится… Жантас? Нет, вы только послушайте, что сделал Жантас!..

Он стоял у газеты группе ребят и. заметив меня, принялся ораторствовать, прямо как председатель на колхозном собрании…

— Товарищи, — важно сказал он. (С некоторых пор Жантас чуть ли не каждый разговор начинает словом «товарищи».) — Хорошо, что среди наших учеников нашелся честный человек… А то из-за таких, как Кадыров, о нашем классе пошла худая слава!

— А при чем тут ваш класс? — спросил Батырбек. — Откуда ты знаешь, что мальчик, вернувший сверток,