И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин

Владимир Александрович. — Если вы появитесь в цехе у моторов, то понизится производительность труда: все пойдут смотреть на единственную женщину-рабочую. Терпи, Клава, скоро домой.

Клавдия считала дни до возвращения. Год контракта истекал, оставалось совсем немного. Но «мистер Володя» пришелся в Индии «ко двору». Руководители завода просили советское представительство продлить срок его контракта еще на год. Мелехина уговаривали остаться и чины индийской администрации, и рабочие цеха. Что делать? Тоска по Родине чем дальше, тем острей. Жена — за возвращение! Но все кажется, что не довел он до полного ажура свое дело в Бхилаи, нет еще уверенности в учениках-обмотчиках. Курс теории они прошли, но практики, практики мало еще пока у вчерашних землепашцев. И вот то сознание не до конца выполненного долга заставило подписать контракт еще на год.

Сыновья, двое маленьких Мелехиных, подросли, пошли в школу — здесь была русская начальная школа для детей специалистов. Владимир Александрович замечал, что в разговоре его ребятишек, совсем не знавших отцовского родного коми, звучат нередко индийские слова. Наглядный результат дружбы народов с детства.

А до Родины еще один год!

7.

Мелехин не только учил — он и сам учился здесь. Основное оборудование для Бхилайского металлургического завода поставлял Советский Союз. Но более мелкие электромоторы — со всего света. Английские, японские, итальянские, немецкие, всяких наций. Трех- и четырехскоростные, со сложными схемами обмотки. Индийские рабочие, видимо, полагали, что мистер Володя в электротехнике мудр, как Магомет, и всесилен, как бог Кришна. Бывало, они снимали обгоревшую обмотку, не срисовав предварительную схему. Тогда приходилось Владимиру Александровичу иной раз всю ночь напролет разгадывать хитрое устройство иностранного двигателя или генератора, никогда ранее им не виданного. Знакомясь с моторами-«иностранцами», сравнивал, — какие лучше. И со всей объективностью опытного специалиста признавал: советские лучше. Они приходили сюда через реки, горы и моря, как старые знакомые. Новенькие, надежные, красивые, как сувенир. Умеют у нас делать — для экспорта. Если бы и для своих отечественных заводов поставлялись такие же!..

Постигал Мелехин и еще одну науку — руководить в непривычной обстановке не совсем понятным коллективом. Со своими, советскими, — просто. Сами поймут с полуслова, поддержат, когда трудно, ругнут, когда неправ. Здешние — к технике непривычны. То повредят нечаянно обмотку, то уронят мотор. Но ведь прошли всего лишь месяцы, как обмотчики перестали смотреть на этот мотор с робостью.

Трудятся тоже не по-нашему. У русского человека в работе азарт — раззудись, плечо, размахнись, рука! И поначалу казалось, что индийцы трудятся без огонька, без рабочей удали. «Но ведь они века на капиталистов спину гнули, откуда же взяться живинке», — оправдывал Владимир Александрович смуглолицых своих друзей.

Как-то он с бригадиром сборщиков Гурнани шел через цех блюминга. Его окликнул Остапенко, специалист из Полтавы, добродушный здоровяк:

— Дывись, як воны роблють!

Верно, посмотреть было на что. Целая бригада рабочих, человек шесть, зацепив тросом маленький двухкиловаттный электромотор, тащила его рывками по бетонному полу цеха под свою индийскую «дубинушку». Старший долго поет что-то, остальные слушают. Потом хором: «Айса!» — и налягут. Проволокут метра два, и опять поет старший тонким голосом.

— Як у них терпения хватае?! — все удивлялся Остапенко. — Зараз я им покажу…

Он подбежал к бригаде, отстранил всех и, подхватив мотор за рым одной рукой, отнес на фундамент. Индийцы смущенно переглядывались.

Бригадир Гурнани прищелкнул языком:

— Большой русский, сильный!

Мелехин глянул на бригадира, подошел ко второму мотору, поднял и тоже отнес на место.

— Ось як! — только и сказал Остапенко, кивнув рабочим на невысокого и худого Мелехина.

Владимир Александрович и Гурнани пошли дальше. Бригадир долго молчал. Потом не выдержал:

— Мистер Володя каждый день, наверное, рыбу ест. А нашим тяжело.

«При чем тут рыба?» — хотел спросить Владимир Александрович. Но не успел — догадался сам. «Каждый день рыбу ест», — говорит Гурнани. Верно ведь, индийцы — вегетарианцы, мяса не едят, а вдали от моря и рыба дорога, не по карману простому рабочему. Вся их еда — овощи, фрукты и немного риса. Здесь нет лютых морозов, как в России, организм не нуждается в дополнительных калориях. А все ж на одних овощах много не наворочаешь. Да и дикая жара расслабляет мускулы, грозит тепловым ударом. Не раз приходилось видеть, как неосторожных рабочих на носилках уносят в тень. Изредка бывают и смертельные случаи. Да и самому Мелехину довелось однажды испытать угрозу тропического зноя. Работы велись на дворе, на солнцепеке. Люди двигались вяло, неохотно, и Владимир Александрович шагнул было, чтобы помочь, или, как у нас говорят, «вдохновить коллектив личным примером». И вдруг позеленело в глазах, затуманилось все, тело расслабло, на ноги словно трехтонная тяжесть налегла, не сдвинуться с места. Подхватил его тот же бригадир Гурнани, отвел в столовую инженерного состава — там кондиционеры, относительная прохлада. Прошло полчаса, пока опомнился. Врач говорил, что был Мелехин на грани удара.

«Ось як!» — сказал Остапенко. Что ж, один раз отнести двухкиловаттный мотор можно. Но трудиться в бурном темпе всю смену после вегетарианского обеда, да в жарищу — рискованно. Впредь Мелехин стал более осмотрителен в оценках индийского темпа работы.

Со временем понятнее стала жизнь трудового народа этой страны, сложность и трудность борьбы правительства Неру за расцвет национальной экономики, за прогресс в промышленности. Достатки населения значительно увеличились по сравнению со временами британского владычества. Но хотя бы до европейского благополучия пока далеко. Например, подручный обмотчика получает до семидесяти рупий в месяц. Семьи, как правило, многодетные. Хоть и легкая, но одежда нужна, и кров над головой, и рис к обеду, плата за учебу, если хочешь видеть сына грамотным.

Детей отдают в школу с четырех лет и учат до восьми лет бесплатно, за счет государства. Эти четыре года все вместе соответствуют, пожалуй, одному первому классу советской начальной школы — алфавит, письмо, счет. Дальнейшее обучение в школе стоит 12,5 рупии в месяц. Где же рабочему взять средства, если у него пять-восемь детей? Состоятельные люди отдают сыновей в более дорогие частные школы. Всего в индийской школе четырнадцать классов. Сколько нужно денег на образование! И не только на образование.

Девочек рано выдают замуж. В 1958 году правительство издало закон — не выдавать замуж ранее двенадцати лет. Соблюдается закон не всегда. И вообще замужество дочери — тяжкое бремя для бедняка.

Бригадир сборщиков Гурнани неунывающий балагур. Бывают же такие люди — всегда он в неизменно добром настроении, улыбкой встречает трудности и радости. Придет, сверкнет жемчужинами зубов:

— Мистер Володя, пойдем чай пить!

Однажды Гурнани вошел в конторку эксперта без улыбки, в столовую шел грустный, задумчивый.

— Ты не заболел, Гурнани? Такая жара сегодня…

— Нет,