И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин

клубятся туманом Гималайские горы… Прощай, Индия, новая Индия, великая и мирная азиатская страна. Счастья тебе, успехов твоему народу!

«Москва! Как много в этом слове для сердца русского!..» Москва! И — воспаление легких у сыновей… Двадцатое июня, в Дели сорок пять градусов жары, в Москве — тринадцать тепла. За три тропических года дети успели отвыкнуть от умеренного нашего климата. Гостиничный номер, врачи, лекарства, уколы… Та самая бесплатная медицинская помощь, которая за границей считается лишь коммунистической пропагандой.

Только через несколько дней смогли выехать в Тагил.

Не привезли Мелехины из-за границы ни автомобиля, ни дорогих безделушек. Привез Владимир Александрович опыт работы с электромоторами чуть ли не всех стран мира. И чувство дружеского участия к экзотической стране, бывшей колонии, которая делает первые шаги на пути собственного экономического развития.

И еще привезли Мелехины дочь, маленькую девчурку-коми, рожденную под небом тропиков.

А «дома» работа казалась легкой, радостной, понятной. И цех, с которым вместе вырос, и люди, с которыми создавал свой цех, и новые, пришедшие в его отсутствие, — все свое и понятное. Он снова начальник обмоточного участка. Соскучившаяся по делу жена трудится здесь же, с удовольствием отдыхая от вынужденного безделья. Не надо было обживаться, привыкать к обстановке — прежние заботы нахлынули и сразу ввели в колею.

Обмоточный участок лихорадило давно и основательно: пожалуй, со дня основания завода надоедали, мучили аварии. То и дело выходили из строя крановые двигатели в прокатных цехах, моторы на подаче слитков от печей к рольгангам, вагон-весы домен. Ругаясь и кляня судьбу, обмотчики бежали на очередной сигнал бедствия, заменяли секции обмотки, изолировали, задерживались после смены. Не успевали опомниться, как новая тревога. Пробой секции! План под угрозой срыва! И снова они, ругаясь на чем свет стоит, бежали менять секции, изолировать, лечить агрегаты, спасать план. А как же иначе: один час простоя блюминга — четыреста рублей убытка, прокатного — тысяча рублей. После каждой аварии, чуть кончится горячечный аврал, Мелехин рассматривал, ощупывал вынутые из мотора секции — в чем все-таки беда? Не оттого ли, что секция неплотно лежит в пазу, хлябает? И трется изоляцией о железо? А отчего хлябает? Ведь когда вкладывали, ложилась намертво, как в тисах.

В процессе изготовления секция обкатывается при температуре 70—90 градусов. А на своем «рабочем месте», с длительной нагрузкой, мотор, обмотка его нагреваются до 120 градусов, и тогда смолы, лаки, которые еще остались в изоляции обмотки, — выгорают, изоляция истончается, и в пазу появляется слабинка — люфт. Не это ли приводит к аварии? Поделился догадкой с опытным обмотчиком Анатолием Соловьевым.

Опять авария на вагон-весах. Обмотчики вынули поврежденную секцию, принесли в цех, и теперь она лежит на столе перед Мелехиным и Соловьевым. В изоляции маленькое, как от пули, отверстие, через которое желтеет оплавленная медь.

— Давай подумаем, Вавилыч, что же все-таки делать?

Соловьев моложе Мелехина, но обмотчик опытный, а главное, толковый, вдумчивый. В цехе его называют уважительно по отчеству — Вавилыч. Они вместе ищут средство против аварийной лихорадки. И сейчас Вавилыч отвечает:

— Хватить думать, надо делать. Пробовать надо. Ведь для весов есть запасной мотор?

— Есть. Когда закончат пресс-формы?

— Они готовы.

Пресс-формы сделаны по чертежам Мелехина и Соловьева слесарями механического участка, для эксперимента все готово. О замыслах своих никому не докладывали — чего шуметь до поры. Оставались на участке после смены, «доводили» новое приспособление. Оно несложное. Зажав в пресс-форме вновь заизолированную секцию, грели паяльными лампами, чтобы поднять температуру выше рабочей, чтобы выгорело все, что может гореть. Потом дали остыть, развинтили болты и сняли пресс-форму. Получилась секция — как конфетка! Красивая — залюбуешься. Однако секция не сувенир, одной красы мало. Твердую, как пластмасса, прочную на вид изоляцию проверили высоким напряжением. И еще раз порадовались: электрическая прочность с большим запасом! Тогда изготовили таким же способом весь комплект, уложили обмотку, соединили. И пошел мотор! Месяц работает, два, полгода… Он до сих пор работает без аварий, хотя намотан в августе 1962 года.

Рассказали об эксперименте всем «заинтересованным лицам». А «заинтересованные лица» — весь металлургический комбинат. Преимущества опрессовки были так несомненны, что новый способ изолировки сразу получил признание. Но нагрев пресс-формы паяльными лампами — кустарщина, в которой решает дело скорей интуиция обмотчика, чем обоснованная технология. Мелехин и Анатолий Вавилович Соловьев взялись за усовершенствование пресс-формы. Вскоре в электроремонтном цехе появились опрессовочные станки с электронагревом до 230 градусов и водяным охлаждением.

Моторы работают надежно, аварии превратились из стихийного бедствия в редкое ЧП. До применения опрессовки 12,5 процента всех повреждений электромоторов на комбинате происходило из-за пробоя обмотки. Теперь лишь 0,5 процента. Сколько простоев ликвидировано, сколько денег сэкономлено. Обмоточный участок вошел в ритм, трудится без авралов и нервотрепки. А нормальный ритм, а нервы человеческие — разве это не ценности?!

Энергетики рады. А Владимир Александрович понял еще, что перед ним новая задача: надо организовать новую бригаду, изолировочную. Очень уж непроизводительно расходуется время обмотчиков на перестройку, когда нужно опрессовывать секции. Бригаду эту Мелехин подобрал из молодежи, обучив девчат новому для цеха делу или, может быть, искусству. Бригадир — одна из ветеранов цеха обмотчица Мария Александровна Гришина. Работящий получился коллектив. Заслуженно присвоено комсомольско-молодежной бригаде звание «Имени 50-летия Советской власти».

Ну вот, с секционными обмотками все хорошо. Но еще нередки пробои в полюсных катушках индукторов. Надо что-то придумать. А когда думать? Коммунисты цеха выбрали Мелехина секретарем партийной организации. На участке дела, на партийной должности заботы, семья внимания требует — дети подрастают. Приносит почта газеты и журналы, хочется почитать специальную и художественную литературу, по телевидению интересная программа… И все же не должны пробивать полюсные катушки, и все же надо найти время, обдумать это дело.

Кто знает, где оно нашлось, время. Но решение вопроса родилось. По мелехинскому предложению в полюсах индукторов введены винтовые зажимы. Пробои и здесь прекратились.

И уже новый замысел тревожит Владимира Александровича. Ведь с организацией отдельной бригады изолировщиц ускорился ремонт электромоторов. Так, может быть, создать еще одну отдельную бригаду — для размотки, чистки пазов, полной «черновой» подготовки моторов?

— Вот уж это ни к чему, — возражали ему. — Этак обмотчики дисквалифицируются вовсе.

— Хороший обмотчик не дисквалифицируется, — доказывал Мелехин. — А перемотка двигателей станет быстрее и дешевле. Только обязательно надо механизировать все процессы размотки.

Оборудование механизированной размоточной требовало капитальных работ. Кто будет этим заниматься? Свободных людей на комбинате нет, рассчитывать можно только на свои силы. Но у цеха план, и каждая пара рабочих рук тоже на счету.

Не сразу решились электроремонтники на новый размах. Конечно, польза должна бы быть, да только как справимся? Очень работы много. Однако цеховой техотдел