И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин

еще чужой русский язык, чтобы постигнуть мудрость электротехники. Теперь предстояло обратное — передать накопленные за годы трудов и учебы знания индийским рабочим, не понимая их языка. В Индии несколько языков, наречий, диалектов. Хинди, бенгали и так далее. Государственным же языком со времен британского владычества остался английский.

Словесный запас у Володи более чем скуден: «Хау-ду-ю-ду» и «Гуд бай». С таким лексиконом не объяснишь рабочему принцип вращения электромотора или схему обмотки. Пришлось изучать английский: слово за словом, фраза за фразой. Как всегда в трудные моменты, пришла на помощь цепкая память. Помогла делу природная добросовестность. Не мог он ограничиться лишь исполнением прямых обязанностей специалиста, или, как здесь называют, эксперта. Да, приехал руководить установкой оборудования. Но это — по должности. А по братскому долгу — надо же научить ладить с электротехникой этих приветливых, обаятельных индийских парней. Трудно же им, все для них впервые, как было когда-то и мальчишке-коми из села Вадер. Разве виноваты индийцы, что британские властители, «великодушно подарив» колонии язык «инглиш», не расщедрились, не пожелали поделиться с «подопечными» хотя бы крупицей европейских технических навыков. В первое время русский эксперт и бхилайские рабочие объяснялись жестами и рисунками. Потом в беседы стали все чаще вплетаться слова, все прочнее цементируя взаимное понимание и дружбу.

Еще в первые дни знакомства индийцы, присматриваясь к новому эксперту, постарались при помощи жестов выяснить его имя. Мелехин представился — большим пальцем себе в грудь:

— Володя я. Поняли? Во-ло-дя.

Поняли. Заулыбались, закивали. И с тех пор называли почтительно: мистер Володя. Но привычное в обращении к иностранцу «мистер» звучало совсем не так, как при общении с туристами. «Мистер Володя» — уважительно и простодушно. Ведь советский эксперт вовсе не походил на сэров, герров и прочих «саибов». Мистер Володя способен просто так, бесплатно, начертить и отдать электрику сложную схему. Да что схема! — Едва освоив язык, он организовал — бесплатно! — восьмимесячные курсы для рабочих, читал им лекции по электротехнике, объяснял устройство оборудования.

Мелехину хотелось оставить на бхилайском заводе настоящих обмотчиков. Как они смогут определить даже простую неисправность в моторе, не зная теории? Нет, курсы, курсы им нужны. И после смены индийцы сходились слушать лекции. И надо было успеть закончить занятия к отходу автобуса, увозившего экспертов домой, в поселок, что в десяти километрах от завода. Если опоздал на автобус, приходилось потом шагать по несусветной жаре или добираться в кузове попутной машины.

Индийцев удивляли поступки мистера Володи. Но и Мелехин никак не мог взять в толк местных обычаев. Чем дольше жил он здесь, тем очевиднее становилось, каких трудов стоит развитие этой страны, ее движение вперед, к новой жизни — к лучшей жизни. Страна древней культуры, всего несколько лет родившаяся заново, медленно, с великим трудом одолевала столетние колониальные привычки, освобождалась от религиозного тумана, средневековой тьмы, которую так долго старались сохранить британские захватчики в драгоценной колонии. Экспертов возили на работу в комфортабельном автобусе. Но для рабочих никакого транспорта не было: получил работу — будь доволен и молись за свою удачу. А дойдешь ли ты до завода пешком, или доедешь на осле, или на попутной машине — администрации какое дело? Отсюда, издалека, Мелехину казался чудом благоустройства тагильский трамвай, постоянно ругаемый, бывало, за нечеткость движения… Хоть то хорошо, что каждый индийский шофер обязательно остановится и посадит в кузов попутчика-пешехода.

Дорога от поселка до завода новая, прекрасный асфальт. И однажды на этом новом, современном асфальте произошла авария… К заводу мчался большой английский грузовик. В обширном его кузове стояло с полсотни заводских рабочих, торопившихся к началу смены: здесь не принято опаздывать, ссылаясь на заминку в транспорте. Да и шофер спешил. Уже недалеко до места, последний километр. И тут из-за кустов неторопливо вышла на дорогу корова. Обыкновенная бродячая корова. Вышла и встала, лениво жуя, не обращая внимания на бешено летящую к ней машину. Корова в Индии — священное животное. Помертвевший от суеверного страха шофер нажал на тормоза и клаксон. Животное забеспокоилось, затопталось на асфальте. Не сдержали тормоза, слишком велика была скорость… В каких-нибудь пяти-восьми метрах от глупой буренки шофер бросил машину в придорожный кювет, предпочитая лучше погибнуть, чем задеть священное животное. В живых осталось всего несколько изувеченных рабочих. Только после этой трагедии на завод стали регулярно курсировать перед началом смены грузовики для перевозки людей.

Капиталистический дух, непонятный до дикости, держался в сознании рабочих. Как-то Мелехин, просидев дома целый вечер над листом ватмана, вычертил схему и наутро отдал обмотчику, подробно объяснив что к чему. Индиец обрадовался, благодарил, унес ватман, бережно, как реликвию, держа перед собой. Дня два спустя подошел другой рабочий, которому довелось ремонтировать подобный мотор.

— Мистер Володя, как соединить секции?

Занятый установкой трансформатора, Мелехин сказал:

— Пойди к Мангату, у него есть схема, он поможет разобраться.

Но через полчаса заметил, что рабочий нерешительно переминается рядом, то с одной стороны зайдет, то с другой.

— Ты чего? Я говорю, у Мангата схема.

Но оказалось, что Мангат не склонен делиться с кем-то обретенным сокровищем — схемой. Она — его «монополия», частная собственность, которой у других нет, и сам Мангат с нею стал ценней для завода, и будущее его стало чуточку надежнее. Ведь если придут несчастливые времена спада производства и станут увольнять обмотчиков, то администрация конечно же оставит в цехе человека, у которого есть схема мотора.

И опять вспомнилась Родина. Как охотно делились с Володей опытные мастера, старшие товарищи, бригадир электриков домны Кулаков, начальник цеха Треско. Как ввел за рукав в класс, техникума добрейший преподаватель математики Изакиль Наумович… Эх, мало здешним парням теории электротехники! Им бы политзанятия, газеты наши. Им бы традиции наши, советские. А так трудно им.

При перевозке от порта до завода был поврежден мощный электромотор харьковского производства. Приводить его в порядок прилетели из Харькова электрики, Ребята молодые, нехозяйственные. Пожили неделю в отведенном для них доме и пришли к выводу: надо бы найти уборщицу. Чтобы самим после смены полы не драить, с обильной пылью не воевать. А где взять ее, «техничку»? В Индии женщины-уборщицы не увидишь, мужикам-то работы не хватает. В гостиницах полы моют мужчины, в ресторанах посуду тоже, и улицы метут, и в прачечных белье стирают. А для русских мужчина-уборщица опять же непривычен как-то. Не мужское это вроде бы занятие.

Однако делать нечего, нашли безработного, худющего парня, который с превеликой охотой и рвением принялся наводить в доме чистоту, даже не спросив о зарплате. Трудился парень прилежно, справлялся не хуже иной женщины. Поговаривали даже, что надо бы благодарность вынести за