Сделка с розой - Саша Пейтон Смит

мы договорились, что наше время вместе останется между нами, — ее голос гремит в пространстве, вибрируя на такой частоте, что я чувствую это внутри грудной клетки. — Сегодня мой сын пришел ко мне и настоял на том, чтобы я прекратила наши уроки. У этого мальчика такое мягкое сердце. Он не разделяет моего отвращения к тому, что кучка сопливых аристократок предъявляет требования. Хотя мы можем не соглашаться в этом, оно просто не стоит хлопот. Я сделаю это лучше со следующей партией. Пятьдесят лет пролетают так быстро. — Мы неловко ерзаем, осознавая, насколько мы для нее расходный материал. — Ваш сезон заканчивается раньше. Без дальнейших уроков я не вижу причин его затягивать. Брам сделает предложение на балу у Кендаллов в субботу вечером.

Это послезавтра. Я думала, что у меня есть двенадцать недель, чтобы заставить Брама влюбиться в меня. Прошло только пять. Паника нарастает. Я думала, у меня больше времени.

Рука Эмми сильнее сжимает нож. Фейт и Мэрион обмениваются напряженными взглядами.

— Надеюсь, вы довольны собой. Я этого не забуду, — говорит королева Мор.

Она вылетает за дверь.

— Приятного аппетита.

Я больше не могу этого выносить. Я жду минуту или две, ровно столько, чтобы убедиться, что она ушла, затем отодвигаю стул, выхожу из-за стола, спускаюсь по лестнице и растворяюсь в сумерках.

Я жду, что охрана остановит меня, но никто не произносит ни слова, пока я шагаю через ворота прямо на улицу. Я не настолько наивна, чтобы полагать, что об этом ей не доложат, — просто у меня больше нет сил об этом беспокоиться.

Позади меня раздается топот ног. Я оборачиваюсь и вижу запыхавшуюся Фейт.

— Айви, помедленнее! — Она останавливается, чтобы приподнять тяжелые шелковые юбки вечернего платья, а затем переходит на быстрый шаг рядом со мной. — Черт возьми, ты идешь как на пожар. Куда ты направляешься?

— Проверить, действительно ли Грир мертва.

— Хорошо, — отвечает Фейт.

Мы идем пару минут, пока не слышим позади себя новые шаги, быстрые и частые.

— Подождите! — кричит Олив, ее рыжие волосы развеваются на ветру. — Подождите нас!

Звук, нечто среднее между смехом и всхлипом, вырывается у меня из груди, когда я вижу, как Олив, Мэрион и Эмми догоняют нас на улице.

— Что мы делаем? — спрашивает Эмми.

— Я иду за Айви, чтобы убедиться, что она не даст себя убить, — отвечает Фейт.

— Я иду за Фейт, — говорит Мэрион.

— Я не позволю вам отправиться в приключение без меня, — добавляет Олив.

Эмми указывает на себя:

— Типичный средний ребенок, не могу вынести, если что-то проходит мимо меня. Она не может убить нас всех, должен же остаться кто-то, на ком он сможет жениться.

Я по-настоящему плачу — и от скорби по Грир, и от захлестнувшей меня волны любви к этим девушкам.

Я продолжаю идти, чувствуя себя смелее и гораздо менее опустошенной, чем раньше.

— Тогда пошли.

Дорога до Белгравии занимает около получаса, и хотя мы тревожно оглядываемся назад, никто нас не преследует. Ночь в Лондоне тихая, мимо нас проезжают лишь несколько экипажей, растворяясь в синих весенних сумерках.

Мы даже не пытаемся стучать в дверь величественного особняка Труммеров из известняка. Тех, кого мы ищем, внутри быть не должно.

Девушки следуют за мной на задний двор, к конюшням. Я стучу в боковую дверь сарая, но она оказывается приоткрытой.

— Алло? — шепчу я. — Есть здесь кто-нибудь?

Конюх, которому не больше пятнадцати, в испуге выпрыгивает из одного из стойл. Он вытирает грязные руки о фартук.

— Миледи. — Он делает неуклюжий испуганный поклон.

— Мы ищем Джозефа, — говорю я.

Мальчишка снимает кепку и нервно теребит ее в руках.

— Простите, я не могу вам помочь. Он не вышел на работу сегодня утром. Он что, в беде?

— Он оставил что-нибудь после себя? — спрашиваю я.

Мальчик выглядит озадаченным:

— Только несколько своих инструментов.

— Но не все?

Он качает головой:

— Не думаю, нет.

— Спасибо. Это всё.

— Я думала, ты собиралась поговорить с ее родителями, — говорит Фейт, пока мы идем обратно к дворцу.

Я качаю головой. Труммеры не скажут мне ничего стоящего. Если я хоть что-то о них знаю, то они сейчас сидят внутри и оплакивают не Грир, а потерю своего социального статуса.

Слабая улыбка касается моих губ.

— А что, если они сбежали? Что, если они вместе?

— Или что, если она убила и его тоже? — отвечает Мэрион. Фейт толкает ее локтем.

Такая вероятность тоже есть, я сама о ней думала.

— Но теперь у нас есть надежда. Раньше ее не было.

Я поднимаю лицо к звездам и посылаю подруге пожелание — где бы она ни была, пусть будет в безопасности и невредима, в объятиях парня, который ее любит. Я представляю ее уже на полпути к Гретна-Грин, в задней части кареты, влюбленную и свободную. Именно такой я решу ее запомнить.

Стражники не выказывают ни малейшего неудовольствия, открывая ворота, чтобы впустить нас обратно на территорию дворца. Остальные девушки возвращаются в коттедж, но я машу им рукой, чтобы шли без меня — я слишком беспокойна, чтобы сидеть в помещении перед камином.

Гравийная дорожка освещена факелами, которые выхватывают лишь мерцающие фрагменты огромной зеленой лужайки.

— Айви? — шепчет голос в темноте.

— Брам?

Он выходит на дорожку, улыбаясь той самой, разрывающей сердце улыбкой, от которой кажется, будто он светится изнутри.

— Ужасный день, — говорит он.

— Просто кошмарный.

Он раскрывает объятия, и я падаю в них, зарываясь лицом в его грудь. Долгое время он просто держит меня. Впервые я не думаю о том, чтобы заставить его влюбиться в меня — я просто позволяю себе быть в объятиях, когда мне это так нужно.

Он слегка отстраняется и подхватывает выбившуюся прядь, упавшую мне на плечо.

— Я сделаю для тебя всё, что угодно, Айви.

Я не могу сдержать румянец, заливающий мои щеки.

Мы идем по гравию к роще деревьев у края пруда, достаточно далеко от факелов, куда не дотягивается их свет.

Он подается вперед, и в эту долю секунды всё, о чем я могу думать, — это Эммет. Я отчаянно пыталась не вспоминать ту ночь в гостинице, но ничего не могу с собой поделать. Она возвращается ко мне вспышками. Его руки в моих волосах, голодный напор его губ, крепкие линии его тела, прижатого к моему.

Губы Брама касаются моих, и я изгоняю все мысли об Эммете. Брам добр, мил и хочет меня.

Я притягиваю его ближе, вцепляясь в ширину его плеч. Поцелуй становится более настойчивым, и он проскальзывает языком за мои зубы.