Сделка с розой - Саша Пейтон Смит

Саша Пейтон Смит

Сделка с розой

Сделка с розой — 1

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Перевод выполнен https://t.me/mousebookagency

Данный перевод является любительским и не претендует на профессиональный. Все права на оригинальный текст принадлежат автору и правообладателям.

Ответственность за скачивание, хранение и распространение несет сам читатель.

Просьба не выкладывать руссифицированные обложки и текст в социальные сети (Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и др.)! Приятного чтения! Telegram (https://t.me/mousebookagency)

Посвящается Эмили.

Я бы не справилася с этим без тебя, да и не хотела бы даже пытаться.

Уходи, дитя земное,

В мир лесов, в края покоя,

Где фейри ждут в лесной тиши,

Где плачет мир, вдали от глаз души.

— Уильям Батлер Йейтс

Старайся.

Достигай совершенства.

— Уильям Шекспир, «Сон в летнюю ночь»

Прошлое

1471

Война Алой и Белой розы

Лицо короля Эдуарда было в полосах грязи и крови, когда у кромки леса впервые показалась женщина. Его меч безвольно висел на бедре — минутная передышка, — а затем он рухнул на колени.

Слухи об участии «Иных» в войне ходили с того самого момента, как первый меч вонзился в живот рыцаря-знаменосца из Мидлендса, но отрицание дается легко. Несомненно, находились правдоподобные объяснения и внезапным переменам погоды, и стадам овец, найденным содранными и обезглавленными. Но те, кого бабушки учили никогда не ходить в лес без веточки остролиста в кармане, знали правду. Они знали её месяцами, десятилетиями, поколениями.

Подобно богам, вмешивающимся в дела людей во время Троянской войны, Иные тоже забавлялись, играя смертными конфликтами.

Именно так их тогда и называли — Иные.

И Ланкастеры, и Йорки считали себя законными наследниками династии Плантагенетов. Но у страны не может быть двух королей, и, поскольку ни одна из сторон не желала уступать другой свои притязания на трон, были подняты знамена и наточены клинки.

Война была жестокой, как и любая другая — бессмысленной и беспощадной. В первый же год почва Англии пропиталась кровью. Но война не закончилась. Подобно ритму барабанов, что вели фермеров на бойню, она продолжала свой марш.

Лишь в битве при Барнете чаша весов по-настоящему качнулась. Эту историю знает каждый школьник на острове. Она высечена на мраморных плитах у Букингемского дворца, установленных там для всеобщего прочтения. История о том дне, когда королева Морьен спасла всю Англию.

Всё было так.

Поле битвы пылало, и Эдуард был в отчаянии.

Что именно призвало её — запах отчаяния или запах крови — до сих пор остается предметом споров, но важно лишь то, что она пришла.

Говорят, всё поле боя замерло, когда она вышла в самую гущу сражения. Её белоснежное, как кость, платье струилось следом, собирая опавшие листья, которые волочились за ней, словно шлейф. У неё были волосы цвета оникса и глаза ещё чернее. Кожа — призрачно-бледная, а черты лица столь остры и прекрасны, что один взгляд на неё ощущался как физический удар. Некоторые воины сгибались пополам, их начинало тошнить, не в силах вынести зрелища её красоты.

Она ступала по полю битвы в легких туфлях — медленно, будто знала, что все они будут ждать её.

Эдуард опустился перед ней на колени.

— Встань, — приказала она, и он подчинился. — Я пришла на помощь.

Слёзы проложили дорожки на грязном лице короля, когда он кивнул в безмолвной, глубочайшей благодарности.

Она наклонилась к нему, её безупречный профиль четко вырисовывался на фоне пепельного дыма, застилавшего поле боя, и прошептала ему что-то на ухо.

Разговор был недолгим; на что бы она ни предложила, он с готовностью согласился. Затем она вытащила кинжал из-за пояса и полоснула его по ладони. Сделка была заключена.

На другом краю поляны замертво упал Генрих VI.

У Британии появился новый король, и победа была безоговорочной. Эдуард IV.

Ланкастеры отправились восвояси, а в лагере Йорков всю ночь пылали факелы — празднование победы шло полным ходом.

Но странная женщина не смотрела на них. Она уже была в пути, в карете, запряженной белоснежными конями. Впереди ждала коронация, и терять время было нельзя.

Спустя двадцать четыре минуты и одну секунду Эдуард IV был тоже мертв. Он закрыл глаза и рухнул на землю, словно кто-то перерезал невидимую нить.

Она обещала Эдуарду, что он станет королем, но ни словом не обмолвилась, как долго продлится его правление.

И так королева Морьен из народа Иных взошла на престол в Элтемском дворце — с безмятежной улыбкой на устах и короной на голове.

Все, кто поднимал руку или меч против неё, внезапно теряли способность двигаться, словно само это действие было под запретом.

Война окончилась, и у Британии появилась новая королева. Бессмертная. Непоколебимая. Неизбежная.

Глава первая

Настоящее

Лондон, февраль 1848 года

Лидия пропала восемь дней назад, и я начинаю бояться, что однажды утром родители проснутся и обнаружат, что моя постель тоже пустует.

Шорох в темном переулке слева заставляет меня вздрогнуть, но это всего лишь крыса, роющаяся в куче мусора.

Я прошла мили, дрожа от холода, не обращая внимания на оклики гуляк и перешагивая через полуживых нищих. Обычно родители говорят не обращать на них внимания, мол, у них была та же возможность заключить сделку с королевой, что и у всех остальных, но сегодня их игнорировать куда сложнее.

Моя свобода обычно ограничивается прогулками по парку под руку с мамой или безопасным уютом нашей семейной кареты. То, чего мне недостает в опыте, я компенсирую уверенностью в себе. Только сейчас эта уверенность кажется какой-то хрупкой, а сама я — потерянной и промерзшей до костей.

Я думала, будет безопаснее держаться главных дорог, чем рисковать и в одиночку пробираться через чернильную тьму Гайд-парка, но один неверный поворот на извилистую улочку сбил меня с толку окончательно. Даже свет газовых фонарей здесь едва теплится. Колючий февральский воздух густ от угольной пыли, поглощающей те крохи света, что исходят от пламени. Я откидываю капюлон и вглядываюсь в небо, пытаясь сориентироваться. Кассиопея должна быть на севере, но звезды мерцают слишком тускло, чтобы быть уверенной. Блуждающая слеза вытекает из уголка глаза и скатывается в ушную раковину.

Я целыми днями обыскивала комнату Лидии, тщетно молясь о хоть какой-то зацепке, объясняющей её внезапное исчезновение. Словно она растворилась в пустоте, но я отказываюсь в это верить.

Сегодня ночью, когда мама, папа и наш немногочисленный штат прислуги отправились спать, я накинула плащ, закуталась в