Измена - дело семейное - Аника Зарян

- Вот и отдохнёшь. Всё, больше не задерживаю, готовься.

И сбрасывает.

Ну не наглец? И как я с ним за столько лет не переругалась?

Конечно же, я ни к чему не готовлюсь. Отправляю ему короткое сообщение, чтобы не приезжал, потому что я никуда не хочу. И в мыслях нет переодеваться. Поэтому, когда через полчаса раздается звонок в домофон, я всё так же в шелковом халате в пол поверх ночной сорочки.

Подхожу к интеркому. В небольшой экран вижу: Вадим стоит вполоборота, смотрит вниз. Как всегда собран, волосы аккуратно уложены. Красивый все таки у меня друг.

Жму на кнопочку.

- Я сказала, никуда не поеду.

Смотрит в камеру, щурится, поднимая бровь. Губы искривляются в ухмылке.

- Это диверсия. – Смотрит на запястье. Видимо, проверяет время. – Ладно, впусти меня, хотя бы. Тут дождь начинается.

Открываю сначала ворота. Затем – через минуту – дверь в парадную.

Пока он поднимается, подхожу к зеркалу, наспех пальцами поправляю волосы. Отросли. По-хорошему, надо бы записаться к Алине на стрижку, но, да, и тут апатия.

Звонит.

Распахиваю дверь.

В пиджаке, накинутом поверх темно-синего поло, бежевых чиносах и челси в тон пиджаку, он выглядит как с обложки журнала. На плечах несколько капель дождя. Его взгляд скользит по моим плечам, халату, вниз – где из-под шелковых пол видны босые ступни. Едва заметно моргает.

- Девочки где?

- Лера ушла по делам. Вероника с Олегом.

При упоминании имени мужа его бровь опять дергается.

- Да, я решила, что так будет лучше, – отвечаю на вопрос до того, как он его озвучил.

- Вот и умница. Впустишь?

Отступаю.

Проходит.

- Скажи мне, Орлова, и в кого ты такая упрямая?

- Может, в тебя? – произношу машинально, и только потом понимаю, как странно это может звучать. Но вот чего я не могу понять, так это почему мне вдруг стало страшно, что он поймет не так? Наташа, очнись, это же просто Вадим! Захлопываю дверь, но не спешу повернуться к нему лицом. Потому что чувствую, как мои щеки наливаются краской. Чтобы разрядить обстановку, вспоминаю фразу из детства: – С кем повелась, так мне и надо.

- Значит, ты уже поняла, что я от тебя не отстану.

- Миронов, пожалуйста.

- Нет. Иди одевайся. – демонстративно стучит по циферблату часов. – Или поедем прямо в этом.

- Вадим!

- Наташа!

- Ой, всё!

- Вот и отлично.

Снимает пиджак, садится в кресло.

- Ты хоть намекни, как мне одеться.

Сканирует. На этот раз снизу вверх. Чувствую себя странно. Когда встречаемся взглядами, произносит хрипло:

- Ты прекрасна в любой одежде.

И смотрит так долго, тягуче.

В груди рождается робкая дрожь, которая, как мне казалось, мне больше не доступна. Что это? Возрождение?

Какие глупости тебе лезут в голову, Наташа!

Иду в спальню. Оттуда – в небольшую гардеробную.

Вспоминая образ Вадима, выбираю длинное трикотажное платье бледно-желтого цвета. Накидываю на плечи шоколадный кардиган, на ноги – лодочки на среднем каблуке. Быстро подвожу глаза, наношу тушь, провожу по губам бесцветным бальзамом. Улыбаюсь женщине в зеркале: уставшей, но с блеском в глазах и непонятно откуда появившимся румянцем на щеках.

Выхожу.

Вадим, развалившись в кресле, листает что-то в телефоне. Увидев меня, откладывает его, встает.

- Подойдет?

Улыбается уголками губ.

- Идеально, – оценивающе кивает, протянув мне руку. – Пойдём.

- А куда мы едем? – спрашиваю, когда мы уже садимся в машину.

- Слушать джаз.

- Ты тоже любишь джаз?

- Разве джаз можно не любить?

Это что-то для меня новое в биографии Миронова. Хотя я была уверена, что знаю о нём практически всё.

В салоне играет музыка.Что-то томное, с саксофоном и фортепиано – обволакивает, заставляла дышать глубже. Закрываю глаза. Усталость, накопившаяся за эти бесконечные недели, начинает потихоньку отступать, уступая место любопытству и какому-то щемящему предвкушению.

Дорога занимает минут двадцать. Паркуемся на одной из узких улочек в районе Садовой, у старинного особняка с высокими витражными окнами. Вадим выходит, обходит машину, открывает мне дверь. Подставляет руку. Его пальцы слегка сжимают мои на долю секунды дольше, чем обычно.

Внутри нас встречает полумрак, пропитанный запахом старого дерева, дорогого табака и кофе. Из глубины зала текут звуки фортепиано и контрабаса, живые, бархатные.

Нас встречает немолодой метрдотель в идеальном смокинге.

- Господин Миронов, ваш столик готов. Пожалуйста.

Мы оказываемся в небольшом уютном зале с приглушенным светом. Маленькая сцена с роялем. На столиках, утопающих в полумраке, крошечные лампочки. За ними сидят парочки и компании, погружённые в музыку и тихие беседы.

Наш столик – в полукруглом алькове, чуть в стороне от основного зала, в котором утопает бархатный диванчик, создавая иллюзию полного уединения.

Отсюда открывается отличный вид на сцену, но при этом мы скрыты от большинства взглядов.

Идеальная приватность.

- Нравится?

- Очень, – признаюсь, садясь на мягкий диван.

Обзор действительно великолепный: на сцене трио – пианист, контрабасист и саксофонист – ведет медленную, чувственную балладу.

Меню приносит официантка. Молодая, эффектная. Длинные каштановые волосы, собранные с виду в небрежную, но сложную причёску, подчёркивают идеальные скулы и большущие карие глаза.

Белоснежная блузка, чёрная юбка-карандаш, строгий фартук – униформа, которая на ней сидит, как вторая кожа. Она излучает уверенность и лёгкую, ненавязчивую сексуальность.

- Добрый вечер, – здоровается низким, грудным голосом. – Вадим, рада вас видеть снова.

- Добрый вечер, Ирина, – легко кивает Вадим. – Спасибо.

Она раскладывает перед нами кожаные фолианты. Подробно, но без занудства описывает несколько фирменных напитков и закусок. Строго, профессионально. Но я вижу, что весь её рассказ адресован в основном Вадиму. Она ловит его взгляд, слегка наклоняясь вперед, когда объясняет состав напитка, как будто приглашая уловить тонкий аромат её духов. Дорогих, узнаваемых, с нотками сандала и жасмина.

Я наблюдаю за этим маленьким спектаклем, и внутри, совершенно неожиданно для себя, вдруг закипает странная, едкая реакция. Какое-то необъяснимое раздражение. Досада. Мне не понравилось, как она смотрит на него. Как легко касается его плеча, чтобы привлечь внимание. Как будто она имеет на это право. Как будто между ними существует какая-то история.

- Решили, что будете заказывать?

Она обращается ко мне. Чувствую на себе её взгляд – быстрый, оценивающий, скользнувший по моему наряду, лицу, причёске. И я вдруг начинаю жалеть, что не надела красное платье с декольте.

Боже, что это со мной?!

- Сухое красное, пожалуйста,