Измена - дело семейное - Аника Зарян

- Кхм-кхм, – прочищаю горло после сна. Смотрю на часы – отрубился больше, чем на час! Подбираюсь на кресле. Указываю ему на стул напротив. – Садись, Паш.

Не двигается с места. Убирает руки в карманы брюк, оставив большие пальцы снаружи.

- Говори быстро, что хотел, и я уйду.

- Ладно. – киваю. – как знаешь.

Не могу смотреть на него.

Поднимаюсь на ноги. Подхожу к окну. Взъерошиваю пальцами волосы. Всё, что моделировал из возможного диалога, вылетает с головы, уступая место другому.

- Паш. – говорю, не оборачиваясь. – Я готов безо всяких условий отдать тебе половину фирмы.

- Ха, – вырывается из него едко. – С хера ли?

- Потому что она такая же твоя, как и моя.

- Допустим. Но мне не нужны от тебя подачки, Орлов. Ты ради этого меня позвал?

- Нет, не ради этого, – признаюсь. Оборачиваюсь. Схлестываемся с Пашей взглядами. – Позвал я тебя по другой причине. Но поднять с пола уголовную статью я тебе не позволю, брат.

- Что за херню ты несешь, бл*ть?! – вспыхивает, подается вперед, упираясь кулаками о поверхность моего стола.

- Пожалуйста, держи себя в руках. Ты зол на меня, и это твое прав...

- О-о-о, нет, братец. Я не зол на тебя. Я тебя презираю.

- И это твое право, – договариваю. - Но не надо меня недооценивать. Неужели ты думал, что я не замечу вашей игры? Ты же не один это придумал, да? – делаю паузу, наблюдая за реакцией брата. Поджимает челюсть, медленно моргает. Продолжаю. – Но ты же не первый день меня знаешь, брат. Даже если бы я случайно подписал договор, не заметив лишнего нуля, я бы с легкостью потом в суде доказал, что это мошенничество, что меня подставили. В конце концов, у меня тоже юридическое образование, забыл? И, в отличие от моей жены, которая специализируется на семейном праве, я собаку съел на корпоративном праве. Я бы разорвал этот договор в клочья, а всех, кто к этому причастен, отправил бы разбираться со следствием. Ты этого хотел?

Паша стоит, тяжело дыша. Он выглядит загнанным в угол зверем, который не никак не решит, броситься в атаку, либо сдаться? Но сдаваться Паша не умеет.

- Соглашайся, брат.

- Не называй меня братом, урод!

- Ты строил эту фирму со мной, Паш. Поднимал. Пахал, не покладая рук. Соглашайся. С Наташей я поговорю, всё объясню.

Отшатывается.

- Ты мне предлагаешь принять подачки от предателя?! – ревет он остервенело. Его лицо покрывается пятнами, жилы на шее наливаются. – Еще раз! Мне! Не! Нужны! Твои подачки, Олег! Ты думаешь, деньгами всё отмоешь? Всё исправишь? Да пошёл ты на*уй! Я не хочу ничего от тебя! Ни фирмы, ни денег, ничего! Знаешь, чего я по-настоящему хочу? Хочу, чтобы ты исчез! Сгинул!

Разворачивается рывком к выходу.

- Я увольняюсь!

- Ситов!

В этот момент дверь открывается, и в кабинет заглядывает испуганная Ольга. Кажется, крики Паши станут новым поводом для сплетни в офисе.

- Олег Алексеевич, из-звините, что прерываю, – говорит она, запинаясь. Протягивает мне простой белый конверт. – Только что доставили. – и далее шепотом, но так, что слышно нам обоим: – Судебное.

Паша, уже взявшийся за ручку двери, замирает. Его взгляд падает на конверт, потом на меня.

Что-то и в моем лице, должно быть, меняется, потому что Ольга поспешно кладет конверт на край стола и ретируется.

Накрывает предчувствием чего-то нехорошего.

Протягиваю руку, хватаю письмо. Не вчитываясь в штампы, разрываю, вынимаю сложенный втрое лист. Бросаю конверт обратно на стол. Тот соскальзывает на пол.

Паша, до этого стоявший истуканом, почему-то наклоняется и поднимает его, вчитываясь в буквы на официальной печати.

Разворачиваю.

Прохожусь по тексту. Опускаюсь в кресло.

- Что там? – цедит Паша.

- Уведомление о назначении досудебной генетической экспертизы. В отношении Алексея Павловича Ситова. По заявлению Марины Сергеевны Ситовой об установлении отцовства Орлова Олега Алексеевича.

Глава 37

Лишний ноль он заметил. Ни я, ни Наташа в этом не сомневались. На это и был расчет. Но всё равно немного жаль. Было бы неплохо повесить на него еще и срыв контракта «Take-or-Pay». Но Наташа сразу сказала – Олег обязательно обнаружит намеренную опечатку.

Пусть поверит, что засёк, предотвратил своё гребаное банкротство.

Пусть расслабится.

Чертов самоуверенный урод.

Потому что настоящая подстава ещё впереди. А этот ноль в контракте, который он так гордо обнаружил – всего лишь отвлекающий манёвр. Пусть думает, что главная битва – за контракт с китайцами. Пусть исправляет цифры и подписывает этот чертов договор.

А там уже дело техники. Обидно только, что я не могу поделиться ни с кем. Остался один.

Наташа помогла со схемой и слилась. Пожалела его, видите ли, совесть замучила... Потому что она всего лишь женщина. Слабая, уязвимая, как бы не кичилась своей силой, внутренним стержнем, который на проверку оказался не таким уж прочным.

Но это тоже не станет проблемой. Основное уже подготовлено и ждет своего часа.

Параллельно с этим идёт другая подготовка. Генетическая экспертиза. Судебное определение Олега, как биологического отца моего сына. Для меня это простая формальность, которая ничего не будет значить. Но всё равно бьёт меня по самому нутру. Ничего. Проглочу. Переживу. Я всё сделаю так, как того требует закон, молча стиснув зубы. Надо.

Потому что мы с Алёшей уедем ещё до того, как суд, получит результаты, а Олег – свое долгожданное отцовство сына.

Оно будет только на бумаге.

А мы с сыном – далеко. Там, где до нас не дотянется международное законодательство. И где медицина на высоком уровне, чтобы вернуть моему ребенку улыбку.

Алёша молчит. Замкнулся после той истории с Вероникой и больницей. Похож на бездушного робота, который всё делает с какой-то обреченной покорностью.

Я не лезу с разговорами. Боюсь сделать хуже. Раньше я знал, как с ним говорить. Шутил, подкалывал, рассказывал байки из рейсов. Сейчас слова застревают в горле комом. Не протолкнуть, не проглотить.

Душит... Бессилие отцовское душит!

Еще неделю назад попросил бы Наташу поговорить с ним, привезти младшую, чтобы дети развлеклись. Но нет. Больше нет.

В назначенный день я просто сообщаю сыну, что нам нужно съездить в лабораторию, сдать анализ. Он кивает. Не спрашивает, какой анализ, зачем он нужен.