Измена - дело семейное - Аника Зарян

– говорю ровно, возвращая ей взгляд.

- Конечно, – кивает она, снова улыбается Вадиму и плавно, по-кошачьи удаляется.

Провожаю её взглядом. Затем смотрю на Вадима. Он – на меня.

- Ты здесь частый гость, как я вижу?, – спрашиваю, стараясь звучать нейтрально.

Вадим прищуривается.

- Бываю иногда. Хорошая музыка, спокойная атмосфера. То, что надо в конце рабочей недели.

Музыканты начинают играть следующую композицию – что-то медленное, проникновенное, с виртуозным соло саксофона. Звук обволакивает, проникает под кожу, заставляя расслабиться.

Ирина возвращается с подносом. Ставит перед Вадимом низкий стакан с золотистым напитком и льдом, передо мной – бокал вина. Её пальцы, длинные, с идеальным маникюром, на мгновение касаются стола рядом с его рукой.

- Желаю приятного вечера. – снова с этой бархатной, почти интимной интонацией.

- Благодарю, – кивает с улыбкой.

Ирина наконец уходит.

- Она тут работает уже пару лет. Хорошая официантка, – пожимает плечами Вадим. И на миг мне кажется, что в его глазах мелькнула лукавая искорка.

Он всё заметил?

Чёрт!

Беру в пальцы бокал, делаю глоток. Жду, что прохладное полусухое немного остудит внезапный жар на щеках. Но вместо этого в груди медленно, дразняще, разгорается огонь.

- Я ни о чем не спрашивала.

- Но подумала. И мне, знаешь ли, даже приятно.

Пожимаю плечом. Он холост, какой с него спрос? У него, конечно, кроме меня, есть своя жизнь, свои знакомства, в том числе и симпатичные официантки в джаз-клубах. Какое мне дело?

Но это противное чувство не уходит. Оно будто засело и сидит где-то под ложечкой, вязким, неприятным комком.

- Хорошо играют, – говорит Вадим, перебивая мои мысли. Он смотрит на сцену, слегка отбивая ритм пальцами по столешнице.

- Да, – соглашаюсь я, стараясь сосредоточиться на музыке. – Очень.

- Ты вообще здесь? – поворачивается ко мне, оторвав взгляд от сцены. Приглушённый свет лампы мягко высвечивает его скулы, бросает тени на лицо.

Киваю. Любуюсь.

Он выглядит другим. Не боевым товарищем, не опекающим другом. Просто мужчиной. Сильным, уверенным, привлекательным.

Где моё вино?

Я точно сошла с ума.

- Рад, что ты здесь, – произносит он тихо.

- Я тоже, – выдыхаю с улыбкой и сама удивляюсь искренности этих слов.

Он улыбается в ответ. Саксофонист берет пронзительную ноту, которая будто разрезает воздух, дойдя до самого сердца.

Наши взгляды встречаются. Всего на одно крошечное мгновение. Но именно в этот момент я будто вижу его впервые по-настоящему. И время вокруг словно замедляется. Гул голосов из зала, звон бокалов, даже музыка – всё отступает на второй план. Существует только этот маленький островок полумрака, этот диван, он и я. И это странное, щемящее чувство в груди, которое уже нельзя списать только на ревность к посторонней официантке.

Это что-то другое. Что-то новое. То, чего не было между нами раньше.

И это меня пугает.

Отвожу взгляд, снова тянусь к бокалу. Рука предательски дрожит, и вино чуть не расплескивается.

Приди в себя, Орлова!

Приносят закуски.

Основное.

Мы говорим мало, избегая острых тем.

Музыка льется, меняя настроение: то нежная, то страстная, то игривая.

Десерт.

Кофе.

Вадим подзывает Ирину, просит счет.

Я ловлю последние мгновения наслаждения перед возвращением в реальность.

На сцену выходит певица. Высокая, стройная. В облегающем черном платье. Берет в руки микрофон. Заслушиваюсь невероятно чувственным, с хрипотцой, голосом. И вдруг чувствую легкое касание на моей руке.

Дыхание перехватывает.

Вадим водит пальцем от запястья к основанию ладони. Переплетает свои пальцы с моими.

- Потанцуем?

- Где? – оглядываюсь. В центре зала есть только крошечная площадка, где сейчас толкаются две пары.

- Здесь. В нашем углу.

Встает, не отпуская моей руки. Тянет за собой. Я послушно поднимаюсь, будто во сне. Кладет вторую руку на мою талию. Ловит моё напряжение.

- Иди ко мне. Я не кусаюсь.

И прижимает меня к груди.

Мы медленно покачиваемся в такт мелодии.

Я чувствую каждую мышцу его тела через тонкую ткань его поло. Чувствую его дыхание у своего виска. Запах его кожи, смешанный с виски и его лёгким одеколоном – что-то манящее, пряное. Голова кружится – от вина, от музыки, от его близости.

- Наташа, – он произносит моё имя тихо. Скорее дуновение, чем звук. – Посмотри на меня.

Поднимаю глаза. Его лицо так близко. В полумраке алькова его серо-зеленые глаза кажутся тёмными, бездонными. Медленно наклоняется. Я замираю, прекрасно понимая, что должно произойти. Не останавливаю. Более того – я жажду этого. Жажду всей своей израненной, уставшей, запутавшейся душой.

Это нечестно по отношению к нему. Слишком эгоистично.

Его губы в миллиметре от моих. Я уже чувствую их тепло, слышу его учащённое дыхание. Сердце колотится так, будто готово вырваться из груди.

Легкое касание.

Дрожь в коленях. Спазм внизу живота.

И в этот миг раздается лёгкий, но настойчивый кашель.

Мы отстраняемся друг от друга, как подростки, застигнутые врасплох.

Рядом стоит Ирина. В её руках – счёт в аккуратной кожаной папочке. На её лице – идеально-нейтральная, профессиональная улыбка. Только на лице. Потому что в глазах - огненные искры.

Магия момента растворяется.Отступаю на шаг, тянусь за своей сумочкой. Руки дрожат. Избегаю его взгляда.

- Ваш счет, – она ставит папочку на стол.

- Да, конечно. – выдыхает он хрипло. Достает карточку, кладет в папку.

Ирина кивает и тоже растворяется в полумраке.

Глава 35

Дождь разыгрался не на шутку. Совсем не летний. Совсем не располагающий к романтике.

Виды за окном Ровера сливаются в сплошную мокрую пелену. Фары встречных машин расплываются в светящихся бликах по стеклу, а в салоне – густая, почти осязаемая тишина. Я сижу, вжимаясь в «чудо инженерной мысли» и старательно делаю вид, что всё, как всегда. Смешно. Глупо. Потому что всё пространство между нами наполнено тем, что случилось там, в полумраке джаз-клуба.

Точнее, не случилось.

Я с ума сошла. Совершенно точно. Только сумасшедшая, пережившая все, что пережила я за прошедший месяц, может сидеть в машине с мужчиной и представлять, каким был бы наш поцелуй, если бы не официантка.

Вадим молча ведет машину. Его профиль в свете приборной панели сосредоточен и непроницаем.

Только пальцы, лежащие на рычаге коробки передач, слегка постукивают по нему. Он не смотрит на меня. Я не смотрю на него.

Включает дворники. Они монотонно скользят по лобовому, смахивая капли дождя. Ритм их шуршания сливается с