Измена - дело семейное - Аника Зарян

темно. По звукам понимаю – она наливает себе воду. Я не вижу дочь, но её голос кажется мне каким-то странным, непривычным.

- Не спится что-то, – поправляю халат, скрещиваю руки на груди. Но нет в этом жесте сейчас ни агрессии, ни вызова.

- Мне нужно было в туалет. – улыбается одними губами Олег. Взглядом же продолжает блуждать по мне. Неторопливо. Тоскливо. – Если ты не против.

- Не против. – машинально делаю шаг в сторону, чтобы он мог пройти в ванную. И заторможенно понимаю, что собираюсь впустить его в нашу с ним мастер-спальню. В нашу ванную, где на полке еще недавно стояли его бритвенные принадлежности. А теперь нет. Потому что я в порыве слепой, безудержной ярости выкинула всё, что могло напоминать о нём.

Молодец, Орлова.

Но он всё понимает правильно.

Его щека непроизвольно дергается.

- Я пойду в гостевую. – а сам не двигается с места. – Да?

Киваю. Отвожу взгляд.

Он идет дальше. Я – на кухню. Включаю на вытяжке маленькую кнопочку – загорается лампочка.

- Лер? – подхожу к дочери. В нос бьет запах алкоголя. – У тебя всё хорошо?

- Не знаю, мам, – не смотрит. – Но очень надеюсь, что будет...

Хочет уйти.

- Обязательно будет, милая. – не даю ей ускользнуть. Хватаю за запястье, притягиваю к себе. – Обязательно будет.

Лера не отвечает, просто кивает, уткнувшись лбом в мое плечо. Потом отстраняется, выпрямляется, вытирает ладонью щеки.

- Пойду спать, мам. Устала.

- Иди. Спокойной ночи.

- Спокойной.

Она, привычно осторожно шагая – чтобы не разбудить сестру, – уходит в свою комнату. Тихо прикрывает дверь. Моя девочка...

Я остаюсь на кухне, слушаю, как в ванной течет вода, из спальни льется джаз. Такой привычный, такой домашний звук в эту минуту стягивает грудь тугой повязкой.

- Алиса! – громко, чтобы колонка расслышала. – Стоп!

Беру со стола пустой стакан, подхожу к графину, наливаю выпить. Давление все еще дает о себе знать – пульсирует в висках, тянет в затылке. Сажусь, вдавливаю подушечки пальцев в переносицу. Пью медленно, маленькими глотками, пытаясь протолкнуть ком в горле.

Вода в ванной выключается. Через мгновение слышу шаги. Олег выходит в коридор, останавливается в нерешительности. Я поворачиваюсь к нему.

И мы снова смотрим друг на друга в полумраке кухни, освещенной только слабым светом вытяжки.

Двое, бывшие когда одним целым.

А теперь просто...

Бывшие.

И всё, что у нас осталось общего – это руины, которые надо разгрести. И дети, которые в этих руинах блуждают.

В его глазах пустота и принятие. В моей душе – усталость, грусть и странное, почти неожиданное сочувствие.

Молчим.

Невыносимо.

- Спасибо, – говорю первая.

Щурится вопросительно.

- Что привез Леру домой. – уточняю. – Ей сейчас очень непросто.

- Меня не за что благодарить, Наташ. Я всё еще её отец, хоть и наделавший лютой херни. И очень хочу исправить всё, что сломал.

Говорит тихо, без надрыва. Закрывает глаза, проводит ладонью по лицу. Совсем как Лера только что.

- Веронике ты тоже нужен, – признаюсь неожиданно для самой себя. – Она очень скучает. И не справляется со своими эмоциями. Злится на всех.

Рассказываю ему об Алёше.

И чувствую какое-то странное, почти необъяснимое облегчение. Как будто сбросила с себя тяжесть, которая столько недель давила, не позволяла вдохнуть полной грудью, не позволяла мыслить трезво.

Я больше не ненавижу его. Отпустила. И боль отпустила, и любовь.

- Я обещал поехать с ней на залив в эти выходные.

- Когда?

- Перед инфарктом.

- М-м-м, – киваю. – А что мешает выполнить обещание?

Ловлю его не верящий взгляд.

- Я не собираюсь запрещать вам общаться. Не собираюсь использовать детей как оружие. – собиралась, да. Но об этом умалчиваю. Лишнее. Потому что это не сделает лучше ни мне, ни моим детям. И потому что понимаю, Вадим прав – Олег своё наказание получил и без меня.

- Да?

- Да. Завтра, если хочешь, забери ее.

- Хочу.

Мы снова замолкаем. Гул холодильника кажется оглушительным. Олег переминается с ноги на ногу, видимо, не зная, уходить или еще что-то сказать.

- Ладно, – говорю я, отталкиваясь от столешницы. Выключаю лампочку на вытяжке. – Я пойду спать.

- Понял. Спокойной ночи.

- И тебе.

Он уходит.

Закрываю дверь, возвращаюсь в спальню. Всё, что чувствую – усталость до мозга костей. И странное, едва уловимое чувство, что какой-то страшный, яростный виток закончился.

Глава 34

Воскресенье тянется бесконечно. Олег забрал Веронику, Лера что-то промурлыкала про футболку и ушла.

Я даже постель не стала застилать. Не хочу. И есть не хочу, и к завтрашним рабочим встречам готовиться не хочу. Какая-то вязкая, апатичная пустота.

Всё, что мне хочется, это щелкнуть пальцами и – раз! – перенестись в прекрасное далёко, где всё плохое забылось, закончилось. Если это возможно. Ну, или хотя бы лечь и неделю не вставать! А еще лучше – месяц, пока не завершатся все наши с Олегом бракоразводные дела. От одной мысли, что мне надо идти на это заседание, внутри всё сжимается.

Включила на телевизоре какую-то старую голливудскую комедию, но даже ей не могу увлечься, без остановки думая о том, что такими теперь будут все мои выходные дни до конца жизни. Одинокими.

И стоит мне только оформить в голове эту мысль, как телефон на подушке оживает заливистой трелью.

Вадим.

- И не стыдно тебе, Наташа? – раздается сразу, как принимаю вызов. Непроизвольно хмурюсь.

Молчу.

И откуда у него столько энергии?

- Да ладно, ты что напряглась? – за столько лет все равно не могу привыкнуть к тому, что я для него – открытая книга. Безошибочно угадывает мои чувства, мысли. Вот и сейчас. – Расслабься, Орлова.

- Кажется, я разучилась расслабляться, – отвечаю с ухмылкой.

- Кажется, я знаю, как это исправить!

Очень самоуверенно. И очень по-мироновски.

Не дожидаясь моей реакции, произносит:

- Какие у тебя планы на вечер?

- Лежать весь день на диване и размышлять о бренности бытия.

- Понятно. Одевайся, буду у тебя через полчаса.

- Куда одеваться? Я никуда не собиралась.

- Собираешься теперь. У нас планы.

- Вадим, я не в настроении для твоих сюрпризов, – вздыхаю, потирая виски. –