До самой смерти - Миранда Лин

Женщины леди Виши, пусть и немногие, стояли на улицах, прислонившись к стенам, вытирали пот со лба, поправляли макияж и разглядывали всех, кто неспешно проходил мимо. Днем клиентов было меньше и переулки выглядели пристойно. По ночам же они полнились страстными стонами, потому что удовольствие, как и алкоголь, служило дешевым спасением. У одного из тупиков собрались трое мужчин в длинных пальто и кожаных перчатках – кого-то подобного я ожидала увидеть у здания Синдиката. Бандиты Маэстро обступили еще одного человека, которого выбросили на улицу из ближайшей двери. Послышался скрип кожи – они потирали руки, окружая его, как стервятники. Один из них достал лом и с рыком замахнулся. Я отвернулась, чувствуя, что не готова еще и становиться свидетельницей насилия в такую рань.

Арабелла Гренвич продавала газеты, прислонившись к фонарному столбу и не замечая ни голодного ворона, сновавшего вокруг нее, ни притаившуюся над ней убийцу. На талии Арабеллы был повязан фартук, темный от въевшихся типографских чернил. Она дважды смахнула пот с лица, каждый раз оставляя на золотистой коже черные следы почти в цвет глаз.

– Король Перта пал. Убит собственной дочерью спустя несколько мгновений после того, как отрекся от нее. Читайте подробности. За две монеты. Дева Смерти в бегах!

Я демонстративно закатила глаза.

– Старая песня.

Однако пожилая пара перешла улицу и заплатила за сплетни. Прижавшись плечом к плечу, старики принялись читать газету.

– Икарий Ферн взошел на трон. Две монеты. Читайте подробности. Записано с его слов!

Я посмотрела на Арабеллу, чувствуя, как во мне гудит магия Смерти. Оказавшись так близко, я уже могла сдерживать силу. Осторожность и слежка – вот правила охоты, но что-то подталкивало вперед. Вероятно, мой собственный разум. Страх попасться после того, как меня уже дважды одолели. Если я не убью Арабеллу и попаду в тюрьму к королю, меня поглотит безумие. Время стало непозволительной роскошью. Ей придется умереть сегодня.

Меня пронзило предвкушение. Сила наполнила мышцы. Я искала другой выход, но не нашла. Подождав, когда пожилая пара уйдет прочь, я спрыгнула в переулок за Арабеллой. Сперва она не обратила на меня внимания, видимо приняв за попрошайку. Я бы хотела ею быть. Хотела, чтобы дневной свет не становился свидетелем пятна на моей душе. Но грезы – удел мечтателей, а в моих снах рождались кошмары.

Я ступила на тротуар, доставая кинжал. Усилием воли заставила себя вернуться в переулок. Прижалась спиной к стене. Сделав три резких вдоха, вышла снова, подкралась к Арабелле и, зажав ей рот рукой, утащила за угол. Она брыкалась и кричала, и, старые боги свидетели, я хотела уступить ее мольбам. Хотела стать кем-то большим, нежели той, кем обречена быть.

– Мне жаль, – прошептала я.

Она замерла и только тогда поняла, кто ее схватил. Мне следовало вонзить клинок и бежать, но она заслужила этот миг. Только его я и могла ей дать, раз уж неспособна подарить спокойную смерть во сне.

– Пожалуйста, – пролепетала она. – Прошу, мне нужно заботиться о матери. Она… Она больна.

Нутро свело. Пальцы, державшие клинок, ослабли. Я чудовище. Ее чудовище. Ее ночной кошмар.

– Прежде чем ты умрешь, скажи: тебе что-нибудь известно о Деве Жизни?

– Нет. Клянусь. Ее никто не видел. Прошу. Я заплачу тебе, – взмолилась Арабелла и повернулась ко мне лицом, когда моя хватка ослабла. – У меня не так много денег, но кое-что имеется. Я копила, чтобы найти нам дом. Можешь забрать все.

Я покачала головой и дотронулась до маски на лице, желая убедиться, что Арабелле не видно, как дрогнула моя напускная грозность. Я убийца.

– Я могу…

Клинок оставил на ее горле ровный порез. Ровный настолько, что на миг показалось, будто ничего не произошло. Только когда она округлила глаза и из свежей раны хлынула алая кровь, я отвела взгляд. Арабелла сделала резкий вдох. Как и каждая жертва до нее. Только это и оставалось неизменным в моей жизни, помимо титула Девы Смерти.

На сей раз Смерть задержался, но, когда явился, я высоко подняла подбородок и прищурила глаза. Он поцеловал меня в щеку и утащил душу в свой двор. В свою коллекцию.

Безумно уставшая, я оставалась в этом переулке, казалось, несколько часов. Мир проносился мимо, словно в тумане, и почти никто не обращал внимания на тело Арабеллы Гренвич. Прохожие забрали ее газеты, кто-то пытался украсть туфли, пока не заметил меня. Быть может, Арабелла была одинока. Совсем как я.

Долгое время меня определяли эти моменты отчаяния. Я чувствовала, будто жизнь – игра, а я всего лишь пешка в руках Смерти. Народ Реквиема видел во мне врага, а в нем – бога, которого тоже тяготило мое существование. Я потеряла контроль над всем.

Взглянув в пустое лицо убитой мной женщины, я поняла: каким бы бедственным ни было мое положение, все могло быть гораздо хуже. Проклятие, я могла лишиться рассудка и устроить резню. И я не желала заглядывать в бездонную пропасть собственных эмоций.

Израсходовав магию, я тонула в пучине усталости. Однако, заставив себя сойти с места, подхватила тело Арабеллы и поплелась прочь. Я тащила жертву посреди забытой богами улицы, проклиная взгляды, перешептывания и крики ужаса прохожих. Они предпочли бы смотреть, как погибшая гниет, чем сделать то же, что и я. Но мы отличаемся. Что бы они обо мне ни думали.

К тому времени, как я добралась до моста, тело Арабеллы отяжелело. А когда показался Толливер-Пуэнт, стало почти неподъемным. Но это мое бремя.

– Фредрик? – позвала я, колотя в дверь одного из домов.

Когда мужчина, который скоро разменяет сотню лет, приоткрыл ее, я дала ему три секунды, чтобы оценить увиденное. Затем дверь захлопнулась у меня перед носом. Послышался звон цепочки, и Фредрик встал рядом со мной на рассыпающемся крыльце. Он надел шляпу, и его морщинистое лицо омрачила лишь легкая печаль.

– Положи ее в повозку, Дева. Как ее звали? Для надгробия.

– Арабелла Гренвич. У нее осталась мать, которая будет волноваться.

Он кивнул, натягивая перчатки. Мне было невыносимо утруждать старика рытьем могилы, но, бросив ему в руку две монеты, я поняла, что и ему нужен заработок.

– У нее в фартуке есть мешочек с деньгами. Проследи, чтобы ее мать их получила.

Фредрик вздохнул и тяжело спустился по ступеням.

– Да, Дева.

Я редко доставляла тела к смотрителю могил. Еще реже делала это при свете дня. Но зеваки все равно не последовали за мной.

С Толливер-Пуэнт открывался вид на башни и крепостную