До самой смерти - Миранда Лин

враг. Уверена, он не хотел, чтобы я залила кровью полы. И не желал слышать мои крики отчаяния. Если он снова запрет меня в той комнате, что ж, значит, начнется второй раунд. Но сейчас все мысли о бунте и о том, как заставить Орина страдать, отступили. Он мыл меня, пока я не заснула.

* * *

– Здравствуй, моя прекрасная Деянира.

Я никогда не привыкну являться ко двору Смерти. Стиснув зубы, я превратилась в молчаливого, но послушного слугу, которым научилась быть рядом с ним. Он поманил меня пальцем, притягивая магией. Я убила своего отца всего пару дней назад и думала, что благодаря этому смогу выиграть немного времени. Однако Смерть никогда не отличался предсказуемостью.

Он не сводил с меня темных глаз.

– Скажи, что строишь из себя недотрогу перед новым мужем. Хочешь получить его имя, красавица?

Я не ответила, едва осмелилась моргнуть. Тогда он наклонился так близко, будто хотел прошептать что-то на ухо, а затем прошелся рукой по моей, обхватил запястье и перевернул ладонь. Провел пальцем по чувствительной коже, и от его прикосновения-намека по спине побежали мурашки.

У меня перехватило дыхание.

– Я мог бы пометить эту безупречную кожу его именем, – прошептал он. – Мог бы поставить тебя на колени от отчаянного желания убить его, Деянира.

Его вкрадчивый голос – иллюзия; реальна лишь смертоносная тьма в глазах. Его страстное стремление пожинать и охотиться, забрать очередную душу из нашего мира было ненасытным. Не он спас наш мир. Неважно, в чем нас хотели убедить историки, это не он. Но такова построенная на догадках правда, которая никогда не сорвется с моих губ.

– Говори. Назови его имя, и дело сделано.

Я хотела. Старые боги знали, что хотела. Но тогда я бы косвенно предрешила чужую судьбу. Совершила именно то, в чем обвинял меня Орин. Во мне еще оставалась крупица доброты, нечто в глубине души, что помогало сохранять разум и гордость. Я никогда по своей воле не отниму чужую жизнь. Женщина, которая убивала по указке Смерти, – отдельная часть меня. Она зверь и чудовище, но не вся моя сущность. Поэтому я промолчала.

– Идем, моя дорогая, – сказал Смерть, отступая, но сжал мою руку так крепко, что затрещали кости.

Он повел меня по темной каменной тропе перед зловещими вратами. Две луны окрашивали загробный мир голубым светом. Чем ближе мы подходили к огромным адским гончим, тем быстрее билось мое спящее сердце. Они не сводили с меня рубиновых глаз, отчего ноги перестали слушаться.

– Спокойно. Она не враг. – Смерть усмехнулся и подмигнул мне. – Они не нападут, пока ты не достанешь оружие и я не отдам команду.

Я гадала, поведет ли он меня за железные врата к замку и двору. Задумалась лишь на мгновение, не оставит ли меня здесь. А что еще хуже, эта мысль не отвращала. Однажды я вернусь сюда и останусь навсегда, приму вечность в аду. Однажды предстану перед своей матерью и найду слова, чтобы извиниться. Снова увижу отца и выстою перед ним или сломаюсь.

– Прикоснись к нему, – велел Смерть, источая голосом силу.

Я послушалась, превозмогая дрожь, и запустила пальцы в короткую грубую шерсть. Гончая встрепенулась от моего прикосновения и издала низкий рык, и мне потребовались все силы, чтобы не отпрянуть.

– Она моя, Этерий. Не нужно ее бояться.

И хотя я знала, что Смерть заблуждался – в воздухе витал не страх адских гончих, а мой собственный, – я промолчала и погладила животное. Смерть уделил внимание другому зверю, а затем снова повернулся ко мне и стал наблюдать, как я глажу его любимца. Я встретила его взгляд без стыда, но не могла сказать того же о страхе. Смерть прекрасно знал, как задеть меня за живое.

– Ты не такая, как все, моя красавица, – сказал он, вновь подозвав меня жестом. – Почему ты не жаждешь гибели своих врагов?

Вдох. Выдох.

– Однажды я сломлю тебя. – Его обещание повисло в воздухе, и, схватив мою руку, он выжег на ладони имя. Его красивое лицо озарилось восторгом, когда меня охватила боль. – У меня хорошее предчувствие, – елейно произнес он, а через секунду все исчезло и я открыла глаза.

Я вновь оказалась на полу тюремной комнаты Орина, хоть и укрытая одеялом. Магия Смерти пульсировала во мне, умоляя пробиться сквозь стены и выследить новую цель.

15

Если в этом покинутом богами мире и существовал человек, чье имя я и вправду могла бы назвать Смерти, то это был Орин Фабер. И сейчас, глядя на выжженные следы на коже (отчасти ожидала, что Смерть все равно отметит его), я не испытывала ни малейшего облегчения.

Арабелла Гренвич.

Хотелось поддаться магии и позволить ей направлять меня, но, стоило мне посмотреть на блестящую дверную ручку, страх подступил к горлу и сжал, словно в тисках. Придется противиться этому сумасшедшему порыву так долго, как только смогу. Потому что каждая секунда, проведенная в стенах этой комнаты, будет приближать меня к безумию. К безумию, с которым я уже сталкивалась. К безумию, которое однажды сломило меня и вынудило за одну ночь отнять жизни двадцати трех человек.

Я отказывалась смотреть на имя, отказывалась думать о нем или вспоминать об очертаниях обожженной кожи на ладони. Отказывалась думать об оружии, которого у меня не было, или размышлять, в каком городе могла жить жертва. Вместо этого я прошла в центр пустой комнаты, чувствуя, что боль в животе поутихла, села, подтянув колени к груди, и стала раскачиваться назад и вперед, стараясь не замечать, как смыкаются стены.

– Один, – прошептала я. – Аника Сария Харк.

Вдох.

– Два. Гаррит Фейден.

Еще один вдох.

– Три. Мэриан Аклен.

Лица и имена одно за другим проносились в голове. Начиная с моей матери и заканчивая отцом.

– Имя названо – тело предоставлено. Неизменно. Это не моя вина. Не мой выбор. Дыши.

Иди.

Магия имела собственный голос в моем разуме. Физический контроль над телом. Будто окутывала каждую мышцу. Каждое сухожилие. Каждую кость.

Сейчас же.

– Триста сорок шесть. Сибилла Риккет. – Имена сменялись все быстрее, в отчаянии срывались с моих губ, пока я раскачивалась из стороны в сторону, до крови впиваясь ногтями в кожу на ногах. – Триста сорок семь. Эзра Профит.

Вставай.

– Нет, – сказала я вслух, схватившись за голову. – Нет.

– Триста сор… сорок восемь. Эсб…

ДОТРОНЬСЯ ДО ДВЕРИ!

Я вскочила и подбежала к ней, чувствуя, что мне необходимо быть ближе к ручке. Необходимо видеть, как мигающая лампа на стене подсвечивает ее красивый