До самой смерти - Миранда Лин

Дотронься.

Эти слова пробуждала не магия, а яд моего собственного разума. Они – это я. Все это я. Каждый выбор. Каждая смерть. Каждая капля крови. Я. Я. Я хотела этого. Жаждала. Мне нужна смерть. Удовлетворение. Клинок. Кровь. Кровь.

Кровь.

– Хватит! – Я вцепилась пальцами в волосы и потянула – и тянула до тех пор, пока боль не сменилась онемением и я не выдрала несколько клоков. – Это не ты. Это не ты. Это не ты.

Я не могла противиться желанию посмотреть на медную ручку.

Она прохладная. Возьмись за нее.

– Она подарит прохладу. Принесет утешение.

Да.

– Нет. – Я попятилась в противоположный конец комнаты.

Стены здесь тонкие.

– Стены тонкие. Я могла бы пробиться сквозь них. Кровь. Смерть. Убийство.

Да.

– Нет. Нет. Нет.

Чувствуя, как бешено колотится сердце, я подбежала к двери, схватилась за прохладную ручку и позволила этому ощущению успокоить каждый натянутый нерв.

– Вот так.

Поверни.

– Сопротивляйся.

Арабелла Гренвич.

Я могла нарисовать ее в воображении. Один красивый порез поперек ее горла. Услышать ее оборвавшийся вздох. Увидеть миг, когда жизнь перестанет теплиться в ее глазах, а душа покинет тело.

Я медленно повернула ручку. Сердце непрестанно противилось, когда она понемногу поддавалась под ладонью, пока наконец не опустилась до того места, где ей должен был помешать дверной замок.

Орин не запер меня. Я свободна.

Магия притихла.

Насытилась.

Я прокралась в коридор, прижалась спиной к стене и сползла на пол, окруженная лишь эхом навязчивых воспоминаний о прошлом. Меня чуть не поглотило безумие, а я даже не была в заточении. Я жертва собственного разума. Своего страха. А если бы дверь все же оказалась заперта, я бы рано или поздно пробилась через нее. Или проложила себе путь сквозь стены. Ведь как бы ни пыталась противиться этой силе, как только потеряю контроль, все кончено.

– Дева? – раздался добрый женский голос, который я слышала прежде. Из-за угла выглянула женщина с пятном от золы на лице. Солнце, озарявшее коридор, окутало ее волосы ореолом дивного красного света. Она сунула молоток в петлю на ремне. – Все нормально?

– Дверь была не заперта. Я не взламывала ее.

Она нерешительно подошла ближе и остановилась у противоположной стены узкого коридора, а затем сползла по ней на пол, совсем как я, и мы чуть не соприкоснулись ступнями.

– Я знаю.

– Это вышло случайно? То, что дверь была не заперта.

Ее улыбка была искренней, но осторожной.

– Нет.

– Значит, я могу уйти? Или меня снова пырнут ножом и притащат обратно в эту тюрьму?

– Здание Синдиката – не тюрьма. Это дом, и я не стану стоять в стороне и смотреть, как он превращается во что-то иное.

Я вспомнила, как Орин выносил меня из комнаты, и прикинула, сколько еще предстоит пройти до кухни, где лежат ножи, и сколько – до входной двери. Я могла бы снова выпрыгнуть в окно, но желательно с первого-второго этажа. Одиночный импульс силы напомнил мне, что нужно уходить – и как можно скорее. Но я все равно не собиралась оставаться.

Поднявшись, я вытерла руки о штаны и только тогда поняла, что на мне не та одежда, в которой меня ранили. И не свадебное платье. Но все же мои вещи. Из моего шкафа… в замке отца.

Я озадаченно посмотрела на женщину, и она разразилась звонким смехом, а потом прикрыла рот рукой.

– Не волнуйся, Дева. Мы с Пэйшей тебя одели. Не Орин.

– Кто ты? – спросила я, отпрянув.

Зеленые глаза пристально смотрели в мои, но ответа не последовало.

– Ничего. Ты не обязана рассказывать. Мне лучше не знать.

Я ушла, оставив собеседницу сидеть на полу, и отправилась на кухню. Едва я вошла, другая женщина, постарше, резко обернулась. Темными волосами и носом она напоминала Орина. Наверное, его мать. Она ахнула и попятилась, хватаясь за столешницу.

– Я вас не трону. Но опасно путешествовать совершенно безоружной. – Я прихватила со стола кухонный нож и собралась уходить.

– Подожди, – крикнула она мне вслед.

В горле встал ком. Я уже и так была взвинчена. Не хотелось отвечать на вопросы обо мне и моих отношениях с мужчиной, который вполне мог оказаться ее сыном. А еще я не была уверена, что незнакомка не найдет другой нож и не вонзит его мне в череп, если хоть немного похожа на подлого отпрыска.

– Возьми. – Она протянула мне клинок. – И оставь тот, если не возражаешь.

Всмотревшись в ее темные глаза всего на мгновение, я осторожно вернула нож рукоятью вперед. Она отдала другой клинок, и мне показалось, что все как-то слишком просто. Зачем меня схватили прошлой ночью, если в итоге так легко отпускают сегодня? Каждая новая встреча с обитателями этого дома была страннее предыдущей. Я направилась к двери, гадая, не был ли Орин единственным, кто требовал, чтобы я осталась.

– Дева, ты вернешься? – спросила рыжеволосая женщина, шагая за мной, пока я пробиралась по коридору в поисках входной двери.

– Нет.

– А подумаешь об этом, если попрошу вежливо? Пожалуйста?

– Нет, – прорычала я.

– Тогда держи. – Она бросила мой мешочек с монетами, едва я обернулась. – Меня зовут Алтея Уошберн, и, если тебе понадобится друг, можешь найти меня здесь, возле моей кузнечной мастерской или на складе за «Пределом страданий».

Алтея заправила короткие волосы за ухо. Свободный рукав ее рубашки задрался ровно настолько, что стал виден синий браслет на запястье. Я еще никогда в жизни не была так растеряна. Меня заинтересовала тайна этого так называемого Синдиката. Настигло искушение спросить Алтею, почему она мила со мной настолько, что в этом виделся подвох, и вопрос был готов сорваться с губ.

Но магия запульсировала снова, подталкивая меня за дверь. И хотя я отчасти ожидала увидеть группу вооруженных подручных Дрекселя с обезображенными лицами, поджидающих меня и курящих на крыльце, снаружи никого не оказалось. Только протоптанная тропинка, ведшая к дубовой роще через двор, заросший травой.

Я обернулась и взглянула на фасад дома в недоверии и замешательстве. Темно-серое, можно сказать старинное, жилище казалось таинственным. Представляло собой палитру различных стилей. Разномастные этажи будто бы подходили обитателям странного дома. Ветхие окна, украшенные железными решетками, напоминали внимательные глаза. И тоже были под стать жильцам. Но зачем, черт возьми, нужен Синдикат?

* * *

Я пробиралась по просохшим переулкам Сильбата, а солнце, наконец показавшееся над городом, освещало каждый закоулок. Запустение стало заметно: кирпичи крошились, стены пошли трещинами. В ясную погоду было меньше теней, в которых можно спрятаться, и больше людей, которых нужно сторониться. Охота средь бела