До самой смерти - Миранда Лин

внимания, пока я пробиралась мимо. Я услышала знакомый голос, но не стала смотреть на Алтею. Если она узнает, что я здесь, может рассказать Орину, а я еще не готова к встрече с ним. Мне нужно больше ответов.

– Ты потерялась, голубка? – Тихий голос старика заставил меня остановиться.

Не поднимая взгляда, я покачала головой и попыталась уйти.

Он окликнул снова:

– Ты держишь путь прямиком к хозяину. Иди сюда.

Самый безупречно одетый старик, какого я только видела, сложил в мольбе руки. Его волосы скрывал фиолетовый цилиндр, но густые седые брови выдавали их цвет. Он почтительно прижал ладонь к груди поверх отутюженного зеленого костюма с красивой золотой отделкой.

– Не волнуйся, голубка, я найду тебе лучшее место в зале. – Он понизил голос: – Идем же. Пока ты не попалась там, где тебе быть не следует.

Я уже собралась сказать в ответ какую-нибудь грубость, но румянец на его щеках и искренняя улыбка заставили меня остановиться. Я никому не могла доверять. Тем более мужчине, у которого, скорее всего, есть синий браслет на запястье. Но он не поднял тревогу и не вызвал охрану, и мне этого достаточно. Я не боялась встретиться с Маэстро, если этим все закончится. Но осторожничала.

– Спасибо, – ответила я дрожащим голосом, когда старик указал в небольшой коридор с правой стороны.

Потянув за длинную золотую цепочку, он достал карманные часы с изящной гравировкой и открыл их со щелчком.

– Лучше поторопись. Как только песня закончится, свет выключат на пятнадцать секунд. Займи третье место в четвертом ряду и не садись, пока не сядут все остальные.

Я поспешила, точно следуя его указаниям, пока не дошла до двери в конце коридора.

Старик вскинул руку.

– Дождись окончания песни.

– Почему вы мне помогаете? – спросила я.

Он снял шляпу и прижал ее над сердцем.

– Потому что моя младшая сестра была твоей предшественницей, Дева. Твоя ноша тяжела.

У меня отвисла челюсть, и в тот же миг погас свет.

– Иди, – рявкнул он из темноты. – Пятнадцать секунд.

По ту сторону двери могла поджидать целая толпа охранников, магическая ловушка или даже сам попранный король, но оказалась всего лишь публика, предвкушавшая продолжение яркого шоу. Я нашла место, которое мне указал старик, и встала вместе с толпой. Но вот темную сцену залили фиолетовые огни, и зал разразился аплодисментами, когда две женщины встали спиной к спине, тяжело дыша и высоко подняв мечи.

Зрители сели. Я ожидала, что ничего не увижу так близко к сцене, но место располагалось на такой высоте и под таким углом, что с него открывался потрясающий обзор. Оркестр ожил. По залу пронеслась первая нота, за ней вторая. Темп мелодии все ускорялся. Мое сердце заколотилось в унисон с музыкой, в такт с каждым опасным шагом женщин, сражавшихся на мечах в прекрасно поставленном танце. Они извивались и смеялись, устраивая шоу. И мне понравилось. Я почувствовала, как пальцы подрагивают от желания поучаствовать в танце.

Я посмотрела еще три номера, включая тот, во время которого певицу спускали с потолка, и лишь тогда заметила маленькую девочку в птичьей клетке. Она наблюдала за происходящим как зритель, а не участница шоу, лизала леденец и болтала ногами, сидя на качелях, подвешенных посреди ее крошечной тюрьмы.

Вьющиеся каштановые волосы были ее изюминкой. Ореол безупречных кудряшек, которые могли однажды полностью ее окутать. На ней было нарядное платье, и даже с такого расстояния я поразилась красоте светло-голубых глаз и ровному тону оливковой кожи. Она будто бы принадлежала к высшему обществу – легко было представить ее в замке моего отца. Я внимательнее присмотрелась к публике, а не к артистам, но, похоже, никто не замечал ребенка. Сидевшая рядом женщина проследила за моим взглядом. Но, казалось, ее взор прошел мимо девочки.

Театр вновь погрузился в темноту. Если бы не зловещий звук шагов, то появление Маэстро выдал бы резкий стук трости, раздавшийся за несколько мгновений до того, как на сцену упал багровый луч прожектора. Окинув публику взглядом, Дрексель Ванхофф недобро улыбнулся и покрутил кончик рыжих усов рукой в безупречной белой перчатке.

– Дамы и господа, уважаемые зрители «Предела страданий», прильните же к сцене! Сегодня мы отправимся в уникальное путешествие. Позвольте мне развлечь вас рассказом о старых богах. О том, как однажды они удостоили мир своим присутствием, а в итоге отвернулись от нас, оставив в пламени войны. Но не бойтесь, ведь, когда боги бросили нас среди кровопролития, сам Смерть явился с великим предложением. Он даровал нам бессмертие на сотню лет, дал возможность наслаждаться роскошью жизни без страха перед неизбежным концом. Смерть – наш спаситель, наш могущественный бог. Но, дорогие мои зрители, даже он в долгу передо мной. – Маэстро издал низкий смешок, когда по залу прокатились потрясенные вздохи. Дрексель наслаждался каждой секундой своего фиглярства. – Я обещал вам невиданное зрелище? Обещал вам насилие?

Толпа разразилась одобрительными возгласами, а когда его злобные глаза устремились ко мне, я принялась хлопать, хоть и опускала лицо как можно ниже. Сердце грохотало в груди, пока он говорил о долге Смерти, подтверждая мою теорию о необычной силе Орина. По крайней мере, мне так казалось.

– Неужели моим зрителям неинтересно? – Он отвернулся с притворно надутым видом. Толпа зашумела вдвое громче, топая, хлопая и крича. Как он и хотел. Искусный манипулятор. – О, вот оно что. – Он запрокинул голову и разразился таким громким, таким гортанным смехом, от которого наверняка задрожали своды театра. – Сегодня вы просите хаоса, и я его устрою. Шоу зажжет ваши сердца и побудит души танцевать в опасных объятиях страха. Мы призовем саму сущность двора Смерти: из его глубин явится адская гончая, порождение мифов, воплощение наших самых потаенных желаний и темных страхов. Говорят, ей нельзя смотреть в глаза. Но сможете ли вы устоять?

Сердце замерло. Дыхание перехватило. Не мог же он всерьез намекать, что явится адская гончая Смерти. Зверь из кошмаров поглотит всех в театре. Я вцепилась в сиденье, и моя кожа похолодела от страха, когда взгляд Маэстро наконец остановился на мне и его темные глаза наполнились чистым восторгом. Возникло чувство, будто он обращался ко мне одной, будто спустился в зал и коснулся рукой моего сердца, лишь бы я точно знала, что он меня увидел.

– Орин Фабер, муж ненаглядной Девы Смерти, пожалуйста, присоединись ко мне на сцене.

17

Судя по тому, как рубашка липла к боку Орина, именно он стал жертвой нападения на крыше, а Дрексель с подручными