Восемь секунд - Кейт Бирн

Я сажусь рядом с Шарлоттой, вытягиваю ноги вдоль её и смотрю в шоколадные глаза Руни. Они чуть потускнели — обезболивающее, что ввёл ветеринар, делает своё дело. Первые сутки ему нельзя наступать на ногу, чтобы кровь не скапливалась в месте укуса и не вызвала осложнения. Провожу ладонью по любимому месту на его морде — там крошечное пятнышко кремового среди пёстрой буро-рыжей шерсти. Мягкие, как бархат, губы ищут угощение, но, поняв, что конфетки у меня нет, закрываются. Он вёл себя молодцом — не рыпался, не мешал ни осмотру, ни лечению. Настоящий крепкий и надёжный конь, который всё время держал взгляд на Шарлотте, пока не успокоился рядом с ней.

— Шарлотта. — Я накрываю её руку своей, останавливая бессмысленное плетение гривы. Не знаю, сработало моё прикосновение или то, что я назвал её полным именем, но она впервые за часы поднимает на меня глаза. И почти сразу зелень её взгляда плывёт за слезами. — Эй, малышка. — Я обнимаю её за голову, прижимая лицом к груди в неловком положении, лишь бы дать ей выплакаться. — С ним всё в порядке. Ветеринар сказал, что он полностью поправится. Нужно всего несколько недель.

Она всхлипывает, успокаивается, хлюпает носом. Момент — чистый, без всякой показухи: рукавом смахивает слёзы и сопли, не думая о том, как выглядит. Отстраняется, Руни перекладывает голову на её другое бедро, ближе ко мне. Дышит ровно, глубоко — заснул. Лицо Шарлотты всё ещё в пятнах, но в глазах уже теплится искорка её обычной живости. Она проводит рукой по его гриве и вдруг резко выпрямляется.

— Уайлдер! — В глазах ужас, рот приоткрыт. — Который час? Твой заезд! Что ты здесь делаешь?! — Она вскакивает и, не оглядываясь, хватает меня за руку, пытаясь поднять на ноги. Движение такое знакомое, что я невольно смеюсь. От моего смеха она лишь сильнее сверкает глазами, разворачивается и начинает тараторить: — Тим меня убьёт! Я пропустила заезд. Ты пропустил заезд! О чём ты думал?

— Эй-эй-эй. — Я мягко перехватываю её за запястье, прижимаю руку к её боку, притягивая к себе. Целую легко, но уверенно, и даже в её смятении губы поддаются. — Я там, где должен быть.

С выдохом из неё уходит вся напряжённость.

— Но твой заезд… Тим, наверное, злится на меня. — В её словах и взгляде — тревога. Я отпускаю её руку, кладу её ладонь себе на грудь, чтобы почувствовала, как бьётся моё сердце. — Мне так жаль.

— Нечего извиняться, малышка. — Обнимаю крепче. — Тим взрослый мужик, всё понял. Он зашёл, проверил, и ушёл.

Я не говорю ей, что Тим наконец-то набрался смелости и спровадил Бретта. И сделал это эффектно — прямо с лошади, собираясь сам выйти на замену. Об этом расскажу потом.

— А твой рейтинг? — спрашивает она.

— Один пропущенный заезд меня не убьёт.

Пожимаю плечами. Она кивает, но я вижу — верит не до конца. И правильно. Да, меня ждёт нагоняй от спонсоров из Horizon за то, что не сделал фото и не выполнил обязательства. Но они обойдутся. Потому что, когда я увидел её убитое лицо у денника Руни, для меня не было ничего важнее, чем быть рядом.

Руни выпадет из гонок на несколько недель. Шарлотта пока не осознаёт, что это значит: без него она не сможет участвовать, а значит, прощай, титул. Я не позволю этому случиться. Пока ветеринар работал, я успел сделать пару звонков — сначала Куртису, потом по его связям. Завтра, как только мы решим, где оставить Руни на восстановление, я расскажу ей про сюрприз, что ждёт всего в паре часов отсюда.

Она ещё раз обнимает меня за талию, потом берёт с крючка попону и накрывает Руни. Убедившись, что он устроился спать, оглядывается, не зная, что делать дальше.

— Там есть раскладушка. — Я киваю на дверь сбоку. В её лице мелькает облегчение, она идёт туда и замечает сложенную пижаму с косметичкой — я принёс это из трейлера заранее. С удивлением смотрит на меня. Я облокачиваюсь на дверной косяк, снимаю шляпу, вешаю на крючок, провожу рукой по затылку и улыбаюсь. — Я схожу и возьму остальное. Хочешь наушники, чтобы послушать новый выпуск «Убийство, которое мы слышали»? И захвачу лапшу быстрого приготовления. Не ресторан, но тебе всё равно надо поесть.

Она резко оборачивается.

— Что значит «мы»?

— Ну… если не хочешь, чтобы я остался, то уйду. Но мне не нравится мысль, что ты проведёшь здесь ночь одна. А знаю я, что от Руни ты не отойдёшь. — Не успеваю договорить, как она бросается ко мне, сбивая на пару шагов назад. Ей хватает секунды, чтобы я подхватил её за бёдра, и она обвила меня ногами, так же крепко, как руками за шею. Прижимается лицом к моему плечу, шепчет «спасибо» прямо в кожу. — Значит, можно остаться?

— Конечно. — Она чуть отстраняется, упирается лбом в мой. — Я не хочу, чтобы ты был где-то ещё. — И целует меня — горячо, жадно, но слишком коротко. Я несу её к дверному проёму, не отпуская, пока не ставлю на ноги.

— Даже не мечтал бы уйти, малышка. — Целую снова, глубоко, и во мне снова поднимается всё, что я чувствую к ней: восхищение, желание и то, что всё сильнее похоже на любовь.

— Сделаешь для меня кое-что? — тихо спрашивает она, когда я наконец отрываюсь, чтобы перевести дух. Между бровей у неё появляется забавная складка.

— Говори.

Я понимаю, что говорю это всерьёз.

Не уверен, есть ли хоть что-то, чего я бы не сделал для Шарлотты Страйкер. Где-то между колкими уколами, первым поцелуем и сегодняшним днём она стала частью меня. Я вдыхаю её запах и не хочу, чтобы он когда-либо исчез из моих лёгких. Я целую её сладкие губы и хочу, чтобы этот вкус отпечатался у меня в душе. Я думаю о ней и не вижу будущего, в котором её нет. Но сейчас не время говорить об этом. Сейчас ей нужен я, и я готов дать всё, что она попросит.

— Помнишь, ты обещал, что придёт момент, и ты оттрахаешь меня быстро и жёстко?

Её глаза широко распахнуты, полны ожидания и поиска ответа. Одно только то, как она это говорит, заставляет мой член дёрнуться. Всё в этой ситуации кричит, что думать о её предложении — неправильно. Но в её словах есть и нотка отчаяния. Я тянусь к резинке на конце её косы, стягиваю её и запускаю пальцы в распадающуюся