Восемь секунд - Кейт Бирн

— Это то, что тебе нужно сейчас? — спрашиваю я, удерживая её за затылок, не давая отвести взгляд, чтобы понять, серьёзно ли она. Шарлотта едва заметно кивает.

— Это не будет мягко и нежно, — целую её щёку с одной стороны, потом с другой. — Мне всё равно, что нас могут услышать, — опускаюсь ниже, прижимая губы к её шее, целую и втягиваю кожу так, чтобы осталось жгучее пятно. — И плевать, что мы там, где кто угодно может войти, — в награду слышу тихий стон у самого уха и чувствую, как её пальцы сжимаются у меня на боках. — Но я обещаю, что ты кончишь так, что забудешь обо всём, кроме ощущения разрабатываемой до предела киски и горла, хрипящего от стонов, — отодвигаю ворот её рубашки и расстёгиваю верхнюю пуговицу, вцепляясь зубами в сухожилие её плеча.

— Чёрт, Уайлд! — шипит Шарлотта, но всё же отводит голову в сторону, открывая мне лучший доступ.

Я остаюсь там, работая ртом по её чувствительной коже, пока не понимаю, что завтра она будет носить мой след. Красно-фиолетовый синяк, говорящий всем, что она моя. От этой мысли я заканчиваю метку лёгким укусом.

Моя.

— Сними с себя эти джинсы, детка, — провожу ладонями вдоль её боков, сжимая бёдра, подчёркивая приказ.

Немного замявшись, Шарлотта поспешно стягивает сапоги и всё, что ниже пояса. Я поправляю себя через джинсы, пока она остаётся в своей ковбойской рубашке на пуговицах. Её длинные волосы струятся по спине и спадают через плечо волнами, и я ухмыляюсь, когда она нервно начинает теребить их кончики.

— А теперь будь умницей — встань на колени у края раскладушки. Наклонись вперёд и упрись руками в стену, — я не упускаю, как расширяются её зрачки, когда я называю её «умницей», и тянусь к пряжке ремня. Шарлотта забирается на раскладушку. Та жалобно скрипит, пружины скрежещут, и я не сдерживаю мрачноватый смешок. — О, детка, сейчас весь этот конюшенный сарай узнает, что я с тобой делаю. Последний шанс передумать.

Я роюсь в её сумке, где лежат зубная щётка и прочие мелочи, пока пальцы не нащупывают знакомый край фольгированного пакетика. Достаю презерватив, зажимая его зубами, пока жду ответа. Очень надеюсь, что она не скажет «нет» — мой член ноет от желания войти в неё, сердце стучит в том же ритме, требуя близости.

— Нет, — в её голосе твёрдость, а во взгляде через плечо — решимость. — Прокати меня, ковбой.

Я рву упаковку зубами, другой рукой стягиваю ремень и ослабляю джинсы. Скинув их вместе с трусами до колен, быстро раскатываю резину на члене, пару раз сжимаю его ладонью и подхожу к Шарлотте сзади. Она широко расставила ноги для устойчивости, выгнула спину, и в тусклом свете я вижу, как блеснула влага между её бёдер. С тихим стоном я провожу большим пальцем от клитора вниз, к щёлочке, вызывая у неё удивлённый выдох.

Голова Шарлотты опускается, когда я подношу к губам её вкус, слизывая сладость в тот же момент, когда дразню головкой своего ноющего члена её горячую влажность. Она дрожит от моего внимания, словно уже пытаясь втянуть меня внутрь — именно туда, где я хочу утонуть. Одной рукой крепко сжимая её бёдра, другой направляю себя и вхожу. Продолжаю, пока не упираюсь в неё полностью.

Я наклоняюсь вперёд, опираясь ладонью о стену рядом с её рукой, дыша в её спину и слыша, как она дышит так же тяжело. Нам обоим нужно несколько секунд — ей, чтобы привыкнуть, а мне, чтобы не кончить раньше времени.

— Чёрт, да ты сжимаешь мой член, как тиски, — выдыхаю я, проводя ладонью от стены вдоль её спины, вдыхая нежный персиковый аромат распущенных волос. Я отводжу бёдра назад, пробую первый толчок, медленно проталкиваясь сквозь неё. Шарлотта всхлипывает и тянется рукой к груди, но я перехватываю движение, возвращая её ладонь к стене и рычу ей на ухо: — Нет, нет, детка. Это делаю я. Ты сама хотела. Просила, чтобы я оттрахал тебя быстро и жёстко — значит, твоё удовольствие теперь в моих руках.

Я прикусываю нежную мочку её уха и тянусь к вороту рубашки. Мы держим равновесие за счёт моих толчков и её упора в стену.

— Ты ведь доверяешь мне? Доверяешь, что я дам тебе именно то, чего ты хочешь? — она не отвечает, и я вхожу до конца, вынуждая её откликнуться.

— Да, Уайлд! — выдыхает Шарлотта, и я немного отступаю.

Она кивает, глядя на меня через плечо, глаза сияют, а губы расплываются в улыбке. Я целую кончик её носа, успокаивая и заверяя. В ответ получаю самый красивый, доверчивый взгляд.

— Вот моя девочка, — шепчу я, прежде чем ухватиться за края её рубашки и резко рвануть.

Кнопки с треском разлетаются, обнажая её грудь в кружевном белье. Я начинаю вгонять себя в неё сильнее. Не вынимая рук из рукавов, я стягиваю рубашку назад, отрывая её ладони от стены. Шарлотта чуть пошатывается без опоры, но я удерживаю её и продолжаю толкаться в том же темпе. Откинувшись назад, прижимаю её к своей груди.

— Эта… — толчок — идеальная… — толчок — киска… — толчок — выдержит всё, что я ей дам.

Оргазм уже близко, но я не собираюсь кончать без неё. Запускаю руку под чашечки её бюстгальтера, спускаю их вниз, освобождая упругую грудь, и начинаю играть с затвердевшими сосками, пока Шарлотта продолжает подпрыгивать на мне. Её наездническая привычка держать корпус включается автоматически: мышцы живота напряжены, она удерживает равновесие и подстраивается под мой жёсткий ритм. Характерный хлопок моих бёдер о её упругую попку, когда я вхожу до конца, сливается с нашими сдавленными стонами и сиплыми выдохами.

— Пожалуйста… — шёпот Шарлотты, прерываемый тяжёлым дыханием, звучит умоляюще, пока я веду ладонью по плоскому животу, подбираясь всё ближе к тому месту, где мы соединены. — О, пожалуйста, Уайлд, прикоснись ко мне…

— А вот и нет, детка, — отвечаю я, даже не думая выполнить её просьбу. Никаких мягких касаний, никаких лёгких поглаживаний, чтобы довести её до конца. Вместо этого я резко касаюсь набухшего клитора, удар приходится, словно толчок в упор. Шарлотта вскрикивает, а её киска так плотно сжимает меня, что я едва могу двинуться. — Да… вот это тебе и нужно.

Я повторяю удар, и, когда чувствую, что стальная хватка сменяется дрожью, низко стону ей в плечо:

— Ещё разок.

Третье прикосновение и её прорывает. Шарлотта кричит, выгибаясь, а я, сжав ткань её рубашки до хруста в кулаке, притягиваю её к себе и впиваюсь зубами в плечо. Со стоном