Вне конкуренции - Лиз Томфорд

Хотя в Вегасе мы были всего одну ночь, мы с Риз сразу отсюда летим в Сан-Диего — встречаться с командой перед серией выездных игр. Пришлось упаковать больше вещей, чем для обычной ночёвки, и мне совсем не хочется, чтобы мои тренировочные шмотки провоняли всё остальное, что я буду носить до конца недели.

Обычно я считаю эту небольшую конференцию пустой тратой времени — она отнимает целый день посреди сезона. Но прошлой ночью я узнал больше, чем когда-либо ожидал.

Не о бейсболе и не о внутренней кухне лиги.

А о Риз.

Это был первый раз, когда она показала мне настоящую уязвимость. И вместо того чтобы раздражаться из-за этой поездки, я был благодарен за возможность побыть с ней наедине. Там, где она не могла спрятаться в своём офисе, а я — за своей командой.

Это было… приятно.

Я всё ещё перевожу дыхание после пробежки, когда звонит телефон. Достаю его из бегового пояса и вижу фотографию дочери на весь экран и её имя сверху.

— Привет, Милли, — говорю я, тяжело дыша.

— Привет, пап. Просто решила проверить, как ты. Как конференция?

— Она была… — я на секунду задумываюсь. — Не такой ужасной, как обычно.

— Рада слышать. Это потому, что там была твоя горячая начальница? На Риз всё-таки приятнее смотреть, чем на Артура, да? О боже.

Я слышу, как она морщится.

— Это поэтому ты так дышишь? Как будто совсем запыхался. Она сейчас с тобой в комнате? Что я только что прервала? Господи, пап. Ты уверен, что твоё здоровье позволяет такие активности?

Я качаю головой, хотя она меня не видит.

— Эй, Миллер?

— Да? — она смеётся.

— Заткнись.

Она начинает смеяться ещё громче.

Я люблю свою дочь, но, чёрт возьми, эта девчонка умеет подкалывать. Правда, и сама может это выдержать, что неудивительно, учитывая, что она выросла среди бейсбольной команды.

— Я просто сделал утреннюю силовую и пробежку, — объясняю я. — Так что да, я вполне здоров для таких активностей, но сейчас происходит совсем не это. Вытащи голову из сточной канавы, извращенка.

Она хихикает в трубку.

Я захожу в ванную, разворачиваю бейсболку козырьком назад и беру чистое полотенце, вытирая лицо от пота.

— А ты чем занимаешься?

— Мы с Макси только что сели в самолёт. И это заставляет меня скучать по тому сезону, когда мы летали с командой через частный терминал. Сегодня на досмотре был кошмар.

— Да уж. Наверняка Макс тоже скучает. Помнишь, как он всегда засыпал на командном самолёте? В той кровати, что ему ставили в хвосте?

— Могу тебя заверить, с этим у него проблем нет. Мы сидим всего пять минут, а он уже уснул у меня на коленях.

— Когда проснётся, передай моему парню привет. И что я не могу дождаться, когда его увижу.

— Передам.

— Я также не могу дождаться, когда увижу тебя, Милли. Рад, что вы с нами на пару выездных игр.

Я видел дочь буквально вчера утром, но теперь, когда она живёт в том же городе, я хватаюсь за любую возможность провести с ней время.

Последние двадцать лет у нас были только мы вдвоём. И хотя Миллер теперь строит свою собственную семью, для меня она — всё. Возможно, поэтому я так близок со своими игроками и персоналом. Когда Миллер уехала из дома в восемнадцать, а я начал тренировать в высшей лиге, я вдруг остался один, и команда стала моей новой большой семьёй.

— Я тоже жду встречи. Кай сейчас так кайфует, пап. Ему очень нравится тренировать ребят.

— И он чертовски хорош в этом.

Я закидываю полотенце на плечо, когда слышу стук в дверь номера.

— Секунду, Милли. Похоже, это горничная. Наверное, они не знают, что у нас поздний выезд.

Я подхожу к двери, открывая её, не убирая телефон от уха.

Но за дверью не горничная.

Это Риз.

— Доброе утро, — говорит она с улыбкой. Но её губы тут же приоткрываются, когда взгляд скользит по моему лицу, покрытому потом, и дальше — по моей голой груди, которая всё ещё тяжело поднимается от дыхания.

— Привет.

Я звучу так же удивлённо, как она выглядит.

Я невольно осматриваю её.

Если бы она не стояла прямо передо мной, я бы, наверное, даже не узнал её.

На ней хорошо сидящие голубые джинсы — я никогда не видел её в джинсах, но, чёрт возьми, как они смотрятся на её полных бёдрах. Вместо каблуков кроссовки. А её обычно идеально уложенные светлые волосы скрыты под кепкой команды Warriors, из-под которой выбиваются мягкие волны.

Резкий контраст с той деловой «Барби», которую я привык видеть в офисе.

Сегодня Риз больше похожа на соседскую девчонку, влюблённую в бейсбол.

И ей это, чёрт возьми, идёт.

Мне тоже это нравится.

— Пап? — голос дочери в телефоне действует как ледяной душ. — Это ведь твоя горячая начальница сейчас у тебя на пороге, да?

Я закрываю глаза.

— Мне пора, Миллер.

— Уверена, что пора. Передай моей новой мачехе привет!

— С тобой точно что-то не так. Интересно, кто тебя воспитывал?

Риз и моя дочь смеются одновременно, но, к счастью, Риз не слышит Миллер через телефон.

— Люблю тебя, пап.

— Я тоже тебя люблю. Хорошего полёта. Увидимся вечером.

Я сбрасываю звонок и снова смотрю на Риз.

— Извини, — говорю я, снова вытирая лицо полотенцем.

Когда я закидываю его на плечо, не могу не заметить, как её щёки порозовели и как её голубые глаза изо всех сил стараются смотреть мне в лицо.

Она прочищает горло.

— Миллер летит в Сан-Диего?

— Да. И Макс тоже.

— Знаешь, я ведь никогда официально с ней не знакомилась.

— Серьёзно? — я удивлённо вскидываю голову. — Как это вообще возможно?

— Я видела её на поле рядом с тобой, Каем или Кеннеди. Но лично мы не знакомы.

— Познакомлю вас в эти выходные. Только предупреждаю — она совершенно сумасшедшая и почти наверняка скажет что-нибудь крайне неприличное, так что просто игнорируй.

На её губах появляется улыбка.

— Буду иметь в виду.

Я опираюсь плечом о дверной косяк и замечаю, как Риз снова быстро осматривает меня.

Я тренируюсь, чтобы прочистить голову и держать тело в форме, но внимание моей начальницы тоже неплохая мотивация.

— Что случилось?

Она немного колеблется.

— Я просто хотела извиниться за то, что вчера… наговорила лишнего. День был долгий, а это вино оказалось подозрительно лёгким для питья.

— Тебе не за что извиняться. Было… приятно поговорить с тобой. Пьяной или нет.

— Да, было.

Она глубоко вдыхает, слегка покачиваясь на пятках.

— И я