Эмпаты - Мэтт Каулиц

его лицу, делая вид, что не замечает, как объект его внимания вжался в спинку кресла, пытаясь сохранить дистанцию. Вокруг взвился легкий аромат розового перца, приятный, но абсолютно здесь неуместный. По крайней мере так близко.

«Не двигаться. Дышать спокойно.»

Потянувшись рукой, нарушитель спокойствия выудил из-за кресла газету. Кай только сейчас обнаружил на подоконнике целую стопку почты. По щеке мазнуло уголком бумаги. Внутренности затопило облегчение и легкий стыд: никто не собирался его провоцировать, он просто уселся рядом с чертовыми газетами.

– Дерьмовое фото, – незнакомец прищурил один глаз, сравнивая реального Мёрфи с напечатанным.

Кай зеркально повторил движение, в свою очередь изучая незваного собеседника. Черты лица чужеродные: миндалевидные глаза, широкие скулы. Кожа чуть смуглая, но не от загара. И серые радужки, словно прифотошопленные. Может, линзы? У азиатов таких глаз не бывает.

– Не подумай, что это личное. Объективная оценка фотографа и редактора, решившего напечатать это дерьмо.

– Спасибо за экспертное мнение.

– Обращайся.

На колени Каю прилетел один из экземпляров газеты, которую он утром запихал в мусорку. Фото то самое: блудный наследник только ввалился в дом и тут же попал в прицел камеры, опорочив славное имя Мёрфи одним своим видом.

«Даже выражения лица идиотское.»

– А вот здесь уже поинтереснее. Фотографу повезло словить момент, или ты тщательно спланировал это представление?

Кай с каменным лицом приподнял бровь, всем видом спрашивая: ну и к чему этот разговор?

Эта стрела улетела не то что в молоко, а позорно треснула ещё до вылета, никем не замеченная. Собеседник прищурился и присел на корточки прямо перед креслом, заставив Кая чуть нервно поджать и вторую ногу. На лице, к его гордости, не дрогнула ни одна мышца.

– Да-да, посыл примерно такой. Только можешь чуть сильнее брови нахмурить?

– У тебя ко мне какие-то претензии? – брови в противовес чужой просьбе вопросительно приподнялись.

– Люблю докапываться до истины.

– Сейчас ты до меня докапываешься, – отрезал Кай и неловким движением перемахнул подлокотник кресла.

Чтобы слезть нормально – пришлось бы почти уткнуться в назойливого дознавателя. Прыжок неприятно отдался в висках, чуть ноющих после сна. К тому же желание пить никуда не делось.

В холодильник он даже не заглянул, не собираясь посягать на чужие припасы. Ряд чашек возле умывальника удостоился только брезгливого взгляда. Так что воду из-под крана пришлось набирать в одноразовый стаканчик, вытащенный из длинной стопки и чья стерильность вызывала меньше всего сомнений.

Гадостный привкус хлорки и ржавых труб унял сухость во рту, осев на языке. В доме отца стоял фильтр, позволяя старшему наследнику присасываться к трубам и не показываться на кухне вовсе. Допивать это было выше его обезвоженных сил, но глотать таблетки всухую он не умел и в худшие времена. Они моментально растворялись с такой ядреной горечью, что в пору было заедать их сахаром.

Обернувшись, Кай вздрогнул и почувствовал, как остатки воды окропили его джинсы, неудачно ляпнув прямо на дизайнерские прорехи в ткани.

– Не нервничай так. Я не кусаюсь.

Аккуратно выудив помятый стаканчик из пальцев, незнакомец открыл холодильник. Зашипела минералка, щелкнув нетронутой крышкой. Вода выглядела ледяной и такой вкусной, что Кай невольно сглотнул.

– И к чему это?

Внутренние радары сбоили и ловили откровенную чушь. Не сумев получить эмоций от собеседника, Кай бултыхался в собственных чувствах, то и дело теряя опору. С агрессивными журналистами было просто – будь наглее, самоувереннее и напористее. Клин клином, лом ломом, зуб за зуб – сценарий крайне простой.

Намерения этого типа больше напоминали телевизионные помехи: эмоции если и пробивались, то крайне расплывчатые и противоречащие друг другу. Кай плохо помнил это ощущение, ведь с последнего общения с матерью прошло уже семь лет. Дискреты всегда с легкостью закрывались от чужого воздействия, а при желании и вовсе выдавали за истину все, что душе угодно.

Может поэтому он никогда и не подозревал ее. Мать великолепно воздействовала, убеждая сына, что тот абсолютно нормальный, просто… приболел. Несмотря на огромное количество врачей и тестов. Взрослый инсайдер с легкостью убедит ребенка в чем угодно. А ребенка с задатками эмпата, который не способен отличить чужие эмоции от своих, и вовсе способен свести с ума.

А может и свел. Свела.

– Вода, – стаканчик терпеливо шипел у него под ухом.

– Я догадался, что не кефир.

– Прекрати от меня защищаться. Я всего лишь налил тебе стакан минералки.

– Прекрати меня анализировать, – ощерился Кай.

– Ты ведешь себя как подопытный образец в психдиспансере. Считай это моей профдеформацией.

Презрительно дернув уголком губ, Кай процедил:

– В таком случае советую тебе обновить квалификацию. Типичное среди дискретов ЧСВ из тебя так и прет. Будешь чуть менее шаблонными.

Ответная улыбка буквально лучилась удовольствием без капли злости. Серые глаза из пронизывающих стали дружелюбными.

– Прости.

Прежде чем Кай успел раскаяться и убедиться в искренности извинений, оппонент продолжил, резко подавшись вперед:

– Просто ты слишком меня заводишь, – чужое дыхание мазнуло по шее.

Кай дернулся назад, чувствуя, как столешница вдавливается в поясницу, не давай отступить.

– Какого?!..

– Приглуши эмоции, говорю, иначе весь блок перебудишь. А это тебе для таблеток, – многострадальный стаканчик вновь ткнулся ему в лицо.

– С чего ты взял…

– Или у тебя есть таблетки, которые приведут тебя в адекват и ты перестанешь фонить. Или уже завтра тебе выпишет их психиатр, пока ты всех вокруг не взбудоражил. В аптечке жилого блока есть валерьянка, если остальные эмпаты еще не вылакали. Там же пластыри, налепи на лицо, а то выглядишь как жертва индейского посвящения в воины.

Вложив наконец стаканчик Каю в руки, дискрет вышел из кухни. Легкая улыбка продолжала подрагивать на губах, насмехаясь над наивным эмпатом. Спустя минуту в коридоре хлопнула дверь и только тогда Кай понял, что у него дрожат руки.

«Какого черта?!»

В чем именно состоит его претензия Кай сформулировать не смог. Какого черта он приперся в Институт, полный инсайдеров? Сразу же наткнулся на дискрета, выбившего его из равновесия одним своим видом? Позволил себе реагировать и так идиотски проявляться эмоции?

Когда количество вопросов перевалило за десятку, Кай подошел к окну и высунулся сразу по пояс. Ветер скользнул по разгоряченным вискам, остужая не только голову, но и ее содержимое. Подавив спонтанное желание свеситься пониже, он прикрыл створку, оставив широкую щель для проветривания.

Выпив таблетки, Кай вновь умостился в кресло. Пальцы скользили по пустому запястью. Бусина с браслета лежала в кармане рюкзака, но нанизать ее на новый шнурок он не успел. В голове мелькал калейдоскоп из лица матери, мертвых тел на стадионе, перекошенного яростью рта отца