Эмпаты - Мэтт Каулиц

и серых насмешливых глаз. У бешено мелькающих образов была одна общая черта – они все выводили его из равновесия.

Заснуть обратно Кай так и не смог, до рассвета пялясь воспаленными глазами в светлеющее небо.

Глава 5. Новая роль

Когда сонные студенты нестройной вереницей потянулись в душ и на кухню, Кай успел выпить уже третью чашку растворимого кофе. К общему дерьмовому самочувствию добавилось сосущее чувство в желудке. Вечером он меланхолично запихнул в себя черствый шоколадный батончик, иначе действие волшебных таблеток рисковало бы завершиться в раковине, или куда он успеет добежать, прежде чем его вывернет.

С утра нового батончика (какая неожиданность) в рюкзаке не обнаружилось, а единственная пачка печенья в шкафчике оказалась запечатана. На один крекер у Кая бы еще поднялась рука, но вскрывать ради этого чужую упаковку он не стал.

Скомкав очередной одноразовый стаканчик, Кай слегка настороженно выглянул в коридор, опасаясь как вчерашних знакомых, так и перспективы появления новых. Глаза невыносимо пекло от сухости и хотелось умыться, но из душевой доносились голоса, и заходить туда он не стал.

Аптечка действительно нашлась в конце коридора. Пальцы на секунду замерли над валерьянкой, а затем раздраженно откинули упаковку. Там же нашлась бутылочка антисептика, который он щедро плеснул сразу на все лицо. Клеить пластыри пришлось почти вслепую, глядя на тусклое отражение в окне.

Эмоциональный фон здания понемногу повышался. Кай чувствовал отголоски чужого раздражения и взбудораженности. Из угловой комнаты доносились громкие стоны, и он озадаченно дернул бровью, проходя мимо. По нервам мазнуло чужое возбуждение, и эмпат брезгливо его откинул. Внутренний барьер наглухо закрылся, отрезая его от мира.

На первом этаже царил гвалт на тон выше: в спортзале звенело железо, из столовой доносился запах дешевой лапши и горелых тостов. Сглотнув от причудливого смешения тошноты и голода, Кай торопливо выскользнул на улицу.

На девять утра в институте студентов ждали не то торжественное открытие учебного года, не то унылое закрытие летних каникул, Кай не особо вникал. Логично посчитав, что праздная болтовня не будет проверяться на присутствие, он уверенно повернул в другую сторону от университета.

Крики толпы выдали себя еще за квартал до больницы. Кай удивленно вытянул единственный наушник, чтоб удостовериться, что ему не почудилось. Опять? И не надоело им?

– …грод… террористы!

Механический звук, искаженный дешевыми динамиками, бил по ушам. От басов вздрагивали стекла и прохожие. Куча деревянных ящиков, изображающих сцену, опасно покачивалась под активисткой с громкоговорителем.

– В этой больнице умер выдающийся человек. Талантливый аудиал и музыкант. Его убили при той самой атаке на стадион…

– Пошла прочь! – со стороны слушателей полетела пустая пластиковая бутылка. Толпа поддержала это начинание улюлюканьем, не желая слушать про пострадавшего инсайдера.

– Он такая же жертва и заслуживает сочувствия! Не все инсайдеры зло, вы, стадо баранов!

Кай с интересом пригляделся к бунтовщице против общественного мнения. Она выглядела действительно разъяренной: светлые волосы растрепались, щеки побледнели, глаза яростно впивались в лица внизу. А еще она была слишком красивой для обычной активистки. Скорее походила на нанятую актрису, и в таком случае качество ее игры было на высоте.

Не сдержав любопытство, Кай слегка приоткрыл барьер, который сегодня с утра был необычайно крепким. Ему удалось добраться до больницы и не словить ни единой чужой эмоции. Вполне вероятно, что это была заслуга не его силы воли, а исключительная заторможенность после бессонной ночи.

Ярость горной рекой плескалась в воздухе. Чистая, отчаянная и звенящая от боли. Пошатнувшись, Кай торопливо прикрыл глаза рукой, пытаясь отгородиться от ее источника. От такой ярости не хотелось убивать. Хотелось кричать в небо от безысходности и несправедливости, пока боль внутри не иссякнет.

– Каждый инсайдер – потенциальный преступник, – на сцену запрыгнул худощавый мужчина.

Басистый голос легко перекрывал шум толпы, козлиная бородка тряслась от негодования. Активистка скривилась, словно человеческие стереотипы горчили на языке не хуже лимонной корки.

– Каждый человек – потенциальный преступник, следуя вашей логике, господа.

Толпа недовольно заворчала. Люди жаждали сотрясать кулаками и порицать, громить и бездумно нестись вперед. Не завуалированные оскорбления заставляли их ворочаться все громче.

– Возможность управлять другими людьми – соблазн, против которого не устоит никто. Дай человеку пистолет, и прогремит выстрел! – костлявый палец возвелся к небу, имитируя оружие.

– Идиот.

– Что?!

Активистка двумя пальцами массировала висок, глядя на противника таким снисходительным взглядом, что Кай все больше проникался к ней симпатией.

– Согласно официальной статистике, разрешение на свободную покупку огнестрельного оружия снизило количество убийств на одиннадцать процентов за последний год. Пистолет, воздействие, пост президента – это лишь возможность. Защищаться, творить или нападать – выбор.

Такая точность расчетов заметно сбила спесь с оппонента, но отступать так просто он не желал. Его противница скрестила руки на груди и выжидательно дернула бровью, ожидая его хода.

– И инсайдеры, напавшие на стадион сделали свой выбор! Трое погибших, десятки раненых. А что будет дальше?! Нападения на рынках, магазинах, в больницах?!

Люди испуганно ахнули, оглядываясь и крутя шеями так, словно их действительно окружили опасные преступники. Кай с трудом сдержал смешок, продолжая стоять чуть в стороне. Пройти мимо импровизированного митинга можно было либо расталкивая толпу, либо лезть через кусты, что привлекло бы нездоровое внимание. К тому же ему было интересно, чем закончится схватка «одна против всех».

– От этого нападения пострадал, в том числе, инсайдер. Два плюс два получится в голове сложить, ты, козлина бородатая? Плохие, хорошие – в каждом чертовом мирке найдутся свои уроды!

«Это она про тебя.»

Внутри неуверенно шевельнулось безразличие, придавившее все эмоции сонной тушей. Он пришел в больницу, потому что заноза продолжала саднить. Зараженный участок расползался все дальше, вынуждая его в ужасе бежать от самого себя. Он знал только одно лекарство, позволяющее пережить эту боль.

«Не думать.»

И он все равно пришел сюда. Лекарство было откровенно хреновым.

– Да она сама инсайдер, вон как впрягается!

– Гоните инсайдерку!

– Вызывайте Инспекцию, пусть хватает эту соучастницу!

Звук, который издала активистка, больше напоминал предупреждающий рык перед нападением львицы.

– Мой муж погиб после нападения! Он ничего не сделал ни вам, ни тем чокнутым террористам на стадионе. И ради его памяти, ради его честного имени я порву каждого, кто ляпнет такую же чушь! – ее палец почти уткнулся в лицо противнику оружия.

«Муж.»

Кай поразился собственной глупости.

Среди погибших был всего один инсайдер. Аудиал. Именно после взгляда на его фото Кая тошнило под столом всего пару дней назад. Жена убитого им аудиала продолжала кричать с трибуны, уже даже не пытаясь достучаться до