Эмпаты - Мэтт Каулиц

я?! – его голос все-таки дрогнул, перед глазами возникла мутная пелена.

– Твоя мать погибла из-за тебя! И таких, как ты, чертов психопат!

Отец вскочил, зацепив край стола. На пол со звоном полетела посуда, испуганно взвизгнула тетя, когда стеклянный графин разлетелся у нее под ногами.

– Что?.. – недоуменно взмахнул ресницами Кай.

По щеке все-таки потекла постыдная слеза и он резко ее смахнул, не собираясь доставлять такого удовольствия зрителям.

– Ты думаешь я не знаю, почему ты так старательно защищаешь инсайдеров?! Совсем за недоумка меня держишь? Мы с Леоной с самого твоего рождения поняли, какой ты выродок!

Отец уже откровенно орал, возвышаясь над ним. Прожилки на его висках налились кровью, а покрасневшие от ярости глаза впились в лицо сына. Кай медленно, контролируя каждое движение, встал. Смотреть на отца снизу вверх было невыносимо, ощущение, что на голову сейчас обрушится кулак буквально давило на макушку, заставляя волосы шевелиться.

– Мама никогда не считала меня выродком. Не прикрывайся ею, чтоб ненавидеть меня.

Усмешка расползлась по лицу отца, как трещина в земле, откуда выглядывало адское пламя. На секунду Кай уловил иллюзорный запах гари, подкинутый его неугомонным воображением.

– Леона искала способы тебя вылечить. Таскалась по мозгоправам, как на работу. Она, именно она положила начало «инъекции ЭКВАД». Я лишь довел дело до конца.

Последнюю фразу отец выдал с нескрываемым торжеством. Пол под ногами у Кая дрогнул, и он неосознанно схватился за спинку стула.

«Нет».

– Нет.

– У меня в столе есть методичка. «Проявление эмпатических способностей в раннем детстве». Загляни под обложку и найди имена авторов. Но нет, ты же демонстративно сторонишься семейного дела, – слова Николауса капали ядом, прожигая кислотные дыры во всех уголках души, куда дотягивались.

«Это неправда.»

Воздух с трудом пробился в легкие, загустевая где-то в гортани.

«Это правда.»

Кай широко раскрытыми глазами окинул такой знакомый зал, будто удивляясь, что он здесь делает и кто все эти люди. Гости продолжали сидеть потупившись, украдкой поглядывая на спорщиков. Ресницы тети хищно вздрагивали, хотя она старалась скрыть свой интерес, колупая жаркое. Фрея ссутулилась в своем кресле, пытаясь вжаться в спинку. Плечи у нее виновато поникли.

«Она знала.»

– Вот что случилось полтора года назад. Отец на наши шестнадцать сделал нам разные подарки. Тебе досталась информация.

Сестра подняла лицо. Вины ее в глазах было пополам со сталью. Рыжеватые прядки в искусном беспорядке обрамляли точеное лицо.

– Если я хочу стать настоящей наследницей корпорации Мёрфи – я должна быть готова к тому, что мой брат… один из этих.

Кай не выдержал и рассмеялся. Смех разносился по столовой, отражаясь в стеклах и возвращался к нему, стеклянным дождем обрушиваясь на голову.

– Прекрати истерику, тряпка! – не выдержал Николаус.

Смех стих так же внезапно, как и начался. Вместо него на лице появилась улыбка, хищная и неприятная, совсем как недавно у отца.

– Наверное, тебе очень обидно, что у главы корпорации Мёрфи, главного символа борьбы с инсайдерами, такой сын. Старший наследник – эмпат. Одна надежда на Фрею, и та достойно справилась с этой ролью.

– Я не… – голос сестры задрожал, и она сжала кулаки, пытаясь совладать с собой. – Я хотела как лучше для семьи, Кай!

«Кай-кай-кай-кай…»

Эхо разнеслось по залу. Кай и Фрея – брат и сестра, неуловимо одинаковые, невыносимо разные. Как он любил ее в детстве. И как обижался, когда их то и дело разделяли, нанимали отдельных учителей, водили на отдельные кружки. Пока Фрея занималась математикой, он говорил с добрым дядей и рассказывал, что видит на очередной картинке с россыпью хаотических пятен.

Теперь все встало на место. Из него пытались сделать нормального, пока он не вошел в полную силу. Но вместо этого раскачали так, что эмпатические способности открылись уже в шестнадцать, хотя обычно инсайдеры начинали воздействовать после совершеннолетия.

«Не зря та инспекторка спрашивала про опыты. Только тогда я не понял вопрос.»

– По правде стоило решить эту проблему сразу, когда Леона заподозрила неладное в тебе, – вновь встрял отец.

– Сборище лицемеров, – отвернулся от родственников Кай.

Этот разговор выматывал его с каждым словом все сильнее. Внутренние тормоза истерично дрожали, грозя слететь к чертям. На плечи давил груз обвинений и обманутых ожиданий.

Обведя взглядом стол, больше внимания уделяя блюдам, чем гостям, Кай остановил глаза на тех самых пионах. Говорить с ними было проще, чем с людьми.

– Мама была дискретом. Только поэтому она уловила мои задатки. Таким же инсайдером, которых вы все ненавидите! Инспекция полна дискретов.

– Не путай дискретов и остальных психов! А Леона была в первую очередь инспекторкой! Хладнокровной, строгой и законопослушной. То, что ты сделал с ней… Она буквально свихнулась на идее вылечить тебя, – отец презрительно сплюнул прямо на чистый пол.

– Весь в тебя, отец. Такой же двинутый.

Злость ядом расплескалась вокруг. От ярости у Кая задрожали руки и он рефлекторно попытался сжать свой браслет, но пальцы обхватили лишь худое запястье со следами старых шрамов.

– Закрой пасть, ублюдок, и знай свое место. Пока ты в моем доме, не смей даже рта открывать!

– Николаус, полегче с мальчиком… – голос бабушки звучал неуверенно, в семье не было принято вмешиваться в чужие разборки, особенно отцовские.

– Он будет знать свое место! – схватив сына за шиворот, Николаус грубо усадил сына на стул. Пятерней схватившись за голову Кая, он с силой толкнул ее вниз.

Тарелка слетела со стола еще до толчка, задетая в суматохе. Удар об стол пришелся на лоб, хрупкий бокал разлетелся на сотню осколков, которые осами впились в кожу.

– Папа!

– Николаус!

– Прекратите!

На плечах Кай почувствовал тонкие пальцы сестры, которая пыталась его поднять. Он узнал бы это прикосновение из тысячи. Глаза заливала кровь из множества порезов, и он лишь пытался оттереть ее, чтоб убедиться, что все в порядке со зрением. В столовой поднялся гам из визгов и охов.

– Единственный психопат, от которого надо защищать семью – это ты.

Слова вылетели пополам с кровью из разбитой губы. Поднявшись из-за стола, Кай пошатнулся, даже не почувствовав поддержку Фреи, так невыносимо жгло лицо. Отец выглядел ошарашенным и почти виноватым, но тут же скрыл замешательство под новой злостью.

– Иди приведи себя в порядок. И не показывайся с таким лицом на улице.

– Да пошел ты.

Он столько раз мечтал произнести эти слова, но долгожданного облегчения они не принесли. Только пустоту где-то в груди.

Когда он выходил из зала за спиной раздавалась возня и тихие перешептывания, которые сменились откровенным воплями. Николаус выкрикивал угрозы, пытаясь отцепиться от