Эмпаты - Мэтт Каулиц

слово против воздействия. Спустя почти десять лет испытаний мы нашли способ не просто защищаться, а предотвращать удары инсайдеров на решительно высшем уровне.

На темной поверхности полотна светилась пробирка, доверху наполненная голубой жидкостью. «Инъекция ЭКВАД». Изображение слегка рябило, и отец уже несколько раз украдкой саданул по проектору, явно готовясь устроить разнос своим техникам.

– Конечно, нас ждет еще множество испытаний, но средство прошло главную проверку – эффективностью. Инъекция подавляет инсайдерские способности на срок от 2 до 72 часов, все зависит от дозы и организма эмпата или другого потенциального преступника с воздействием.

Вопросы и вспышки хлынули неудержимой лавиной:

– Министерство здравоохранения принимало участие в испытаниях?

– Насколько инъекция будет безопасной?

– А если вколоть ее обычному человеку?

– Как давно идет разработка?

– Какие побочные эффекты?

Отец довольно усмехался и кивал, взирая на фурор среди гостей. Завтра эта новость будет главной темой всех газет и каналов. Свет фотокамер резко обрисовывал каждую морщинку на его лице, превращая ее в торжественный узор. Если бы Кай захотел нарисовать эту сцену, он бы запечатлел ее в этом хаосе изломанных линий.

– Для обычных людей инъекция абсолютно безопасна, считайте ее лекарством, которое есть в любой аптеке. Лекарством от инсайдеров.

– Насколько безопасна инъекция для инсайдеров в долгосрочной перспективе? – звонкий голос журналистки перекрыл общий гвалт. – Не приведет ли она к необратимым процессам в организме инсайдера?

– Дорогая моя, инъекция на стадии испытаний на людях. Добровольцах-инсайдерах, желающих жить обычной человеческой жизнью. Все отчеты и цифры будут опубликованы после окончательного завершения процедуры.

Но журналистка так просто не сдавалась, напористо подавшись вперед и вытянув руку с микрофоном. С ее пути боязливо отстранился один из репортеров, на всякий случай прикрыв лысину рукой: он оказался ниже на целую голову, и микрофон мелькал у самого его носа. Блокнот сиротливо остался валяться на кресле.

– Инъекция будет применяться только в критических ситуациях, и «жить обычной человеческой жизнью» инсайдеры смогут только во время поимки Инспекцией?

Отец кинул короткий взгляд на Фрею, именно она занималась списком гостей и посчитала настырную визитершу достаточно благонадежной. Либо просто не смогла отказать влиятельному редактору, пожелавшему направить своего сотрудника на мероприятие. Фрея ощутимо побледнела, но вмешиваться в разговор не посмела. Это не тетку спасать от неловкого вопроса.

– Девушка, невозможно объяснить принцип работы только что изобретенного средства защиты в одном слове. Скоро мы опубликуем всю информацию о том, как именно инъекция будет защищать людей, – особо выделив последнее слово, Николаус отложил микрофон, давая понять, что интервью окончено.

Зал взорвался фотовспышками и новым десятком вопросов, однако Мёрфи вежливо и непреклонно распрощались.

Когда за окном мелькнул свет фар последнего автомобиля, из кухни выглянула экономка и торопливо замахала рукой обслуге. Столовая из приемного зала постепенно возвращалась в свой привычный вид. Последней на огромный стеклянный стол легла белоснежная скатерть, вытащенная из закромов специально для бабушки, не признающую неприкрытую мебель.

– Что тут опять делает этот пижон? Я же просил хотя бы на официальные мероприятия его не таскать!

– Сынок, единственный моим официальным мероприятием будут похороны, – беспечно отмахнулась бабушка, усаживаясь в отодвинутое кресло. Ее шофер белозубо усмехнулся и демонстративно плюхнулся рядом.

В защиту бабушки – та совсем не выглядела на свои шестьдесят, а в полумраке ей и вовсе можно было дать не больше сорока. Худощавая и подтянутая, с лицом, обрамленным волосами цвета осенних листьев, она регулярно вызывала интерес у мужчин.

Из всех родственников близнецы больше всего походили именно на нее. Широкие плечи отца и голубые глаза дедушки оставались в меньшинстве, брат и сестра наследовали все черты по женской линии Мёрфи, проигнорировав даже мать. Светловолосая Леона когда-то даже смеялась, что детей ей подкинули, настолько они были непохожи на нее.

– Я слышал, в прокате вышел фильм «Бабушка легкого поведения». Еще подумал, когда ты успела и на съемках побывать, и везде свой нос сунуть.

Дедушка бесцеремонно подкурил трубку, выкинув допотопную спичку прямо в блюдце с лимонами. Рядом в рюмке золотился дорогой коньяк, выставленный специально для него.

– Дурной вкус на кино никогда не значился в родословной Мёрфи. До нашего замужества, разумеется, – элегантно качнув бокалом шампанского, бабушка прищурилась, изучая бывшего мужа сквозь сотню пузырьков.

– Ты, Сабира… – мгновенно вспыхнул дедушка, привставая.

– Ты, Грегори!..

Семья меж тем спокойно накладывала еду в тарелки, не собираясь вмешиваться в этот вечный спор. Кай для вида плюхнул себе ложку салата, больше размазав его по фарфору, чем реально съев. Чувство голода у него просыпалось редко, прибитое таблетками и уж точно не собиралось возвращаться в присутствии родственников. При виде них поперек горла вставал не просто ком, а целый булыжник.

– Кай, передай мне эту чертову вазу, иначе у меня точно будет несварение от его кислой рожи!

– Что? – вырвался из оцепенения он.

– Вазу! Поставлю ее напротив твоего деда и буду представлять его на кладбище! – рыкнула доведенная Сабира.

Кай с сомнением потянулся к внушительной вазе с пышными пионами, не уверенный, что это не шутка.

– И что с твоей одеждой? Почему ты весь мокрый? А это что, футболка? Боже, Николаус, ты не можешь проследить за собственным сыном, чтоб тот хотя бы при журналистах прилично выглядел?!

Отец дернул уголком рта, прожигая Кая взглядом. Начатая бутылка коньяка перекочевала к нему, и экономка уже заботливо откупорила новую. В руках у Николауса покачивалась стопка бумаг, в которых он успел укрыться с головой. Скандал родителей отец наверняка даже не слышал.

– Он весь в тебя, Сабира, такой же разболтанный и неуравновешенный, только без умения одеваться в красивые цацки, – пробурчал дед, едва виднеясь из-за того самого букета. Пионы действительно были очень пышные.

– До встречи с тобой мне не нужны были успокоительные! А разведись я на десяток лет раньше – то и на психологе бы сэкономила.

Фрея, поправив безупречное платье и снисходительно окинув взглядом брата, неожиданно поднялась. Бокал в ее руках был наполнен красным вином, которое она не иначе как выбирала под цвет помады. Она всегда любила такие простенькие, но эффектные ходы.

– Я хочу произнести тост!

– Пилтоверский миротворец… – неслышно пробормотал Кай, вновь равнодушно уткнувшись в тарелку.

Дипломатические потуги сестры здорово его раздражали, как он сам признавал: из зависти. Ему такое расчетливое хладнокровие никогда не давалось, и эмоции из него вырывались всегда в самый неподходящий момент.

– Наша семья, наша компания сделала огромный шаг в избавлении от опасности, нависшей над обществом. Инсайдеры больше не смогут влиять на жизнь мирных граждан. И мы больше не потеряем никого из близких. Мама была бы очень горда нами, отец!

Зазвенели