Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

это был джихад. На границе между франками и мусульманами было столько же прагматизма, сколько джихада, столько же компромиссов, терпимости, союзов и даже дружбы, сколько священной войны. Прагматизм – совсем не то, что наши источники, большинство из которых были написаны членами улемы, стремились сохранить – разве что осудить его. Возможно, джихад действительно был доминирующей силой, определяющей мусульманские отношения с франками, но он никогда не был единственной.

А главное, следует помнить, что джихад не был неким стандартным режимом для отношений мусульман к неверным.

Скорее, он сформировался под влиянием специфических причин в специфическом окружении. В эпоху крестовых походов франкское вторжение обусловило джихад, только в сочетании с другими факторами. Так, когда религиозные лидеры проповедовали его, как программу духовного обновления, слабые правители поощряли его для мобилизации военной энергии подданных, а преуспевающие политики использовали его, чтобы собрать поддержку для формирования новых государств с идеальными исламскими «верительными грамотами».

Святые земли

Даже если военная кампания не называлась джихадом, в Обители ислама были места, где сам ландшафт казался священным и даже самые заурядные военные действия приобретали религиозную важность, и сражения там приобретали статус джихада. В самом широком аспекте важно отметить, что крепостные комплексы – укрепленные поселения, получившие название рибаты, где жили верующие, переместившиеся к границам, – окружали исламский мир, особенно вдоль Средиземноморского побережья, образуя своего рода духовный санитарный кордон против христиан северных берегов Средиземного моря. В этих рибатах на самом краю исламского мира братства верующих могли вести джихад, большой и малый. Аль-Андалус, долго бывший традиционной мишенью франкских нападений, часто именовался землей, свободной от ереси, уникальной ортодоксальной зоной, и считался землей рибатов, поставленных для ведения джихада. Это была земля священных войн, так же как пограничные зоны Сицилии и Северная Сирия.

Палестина, несомненно, была Святой землей – такой же, как для христиан и иудеев. Святая земля была предназначена для богоизбранного народа, о чем упоминается в Коране (5: 21). Там располагался город Иерусалим, самый святой мусульманский город за пределами колыбели ислама в Аравии. Иерусалим, также известный как Аль-Кудс или Аль-Байт аль-Мукаддас (Свяшенный дом), изобиловал связями с пророками и религиозными фигурами, кого Бог посылал к людям в разные века. Это Авраам, Давид, Иисус и Святая Дева. Для мусульман Иерусалим был и оставался городом, непохожим на другие. До того как они обратили свои взоры на Мекку – в ранние дни мусульманской общины – именно в сторону Иерусалима обращали свои молитвы первые мусульмане. Туда совершил чудесное ночное путешествие пророк, и оттуда вознесся на небеса, где встретился с предыдущими пророками и даже с Ним, получив много поучений и молитв, ставших ежедневной обязанностью всех. Эти события в жизни пророка впоследствии были увековечены в памятниках Купола Скалы и мечети аль-Аска, которые расположены на аль-Харам аш-Шариф, древней платформе, известной как Храмовая гора. Иерусалим был городом со славным прошлым. К примеру, это было одно из немногих мест, которое посетил благочестивый халиф Омар, когда город сдался мусульманским армиям в 637 г. Его визит был увековечен постройкой мечети Омара, которую он основал неподалеку, говорят, из уважения к церкви Гроба Господня. Иерусалим обладал и важной «будущей историей». Не только христиане и иудеи, но и мусульмане ожидали, что город сыграет важную роль в сражениях с антихристом, пришествии Мессии и Судном дне.

Иерусалим и Палестина были только частью более обширной территории географической Сирии (региона намного большего, чем сегодняшняя Сирия), известной в арабском мире как Аль-Шам, которая также считалась Святой землей от Египта на западе до Евфрата на востоке и от Тавр-ских гор на севере до Красного моря на юге. В некоторых традициях эта Сирия представлялась одним огромным рибатом. Кто бы ни остановился в одном из ее городов, он в рибате; кто бы ни остановился в одной из приграничных крепостей, он ведет джихад. Армии Сирии считались оружием грозного Бога. Ее защищали крылья ангелов. Молитвы здесь считались более благочестивыми, чем в других регионах. Ведь известно, что Бог разделил благо на десять частей, девять из них он оставил в Сирии, а одну – в остальном мире. Во время конца света истинная вера будет в Сирии. Здесь соберутся правоверные, и отсюда будут судить остальное человечество. Перед самой яростной из битв апокалипсиса место сбора мусульман – Гута [оазис Дамаска], где есть город Дамаск – лучшее место для жизни мусульман. Более того, в Сирии очень много могил патриархов, пророков и святых людей. Можно утверждать, что в каждом городе есть свое святое место. Многие из них стали местами поклонения, где возникли собственные культы. Появились правила посещения этих мест, и не только мусульманами, но также христианами и евреями. Для средневекового мусульманина Иерусалим был самым святым городом в Палестине, а Палестина при этом оставалась самым священным регионом большой священной земли – Сирии[23].

Таким образом, к 1050 г. Обитель ислама была могущественной и уверенной, домом энергичной цивилизации, жизнеспособность которой поддерживало многонациональное разноплановое население и крепкая экономика. Люди гордились своими достижениями, нормально, хотя и с некоторым недоверием, относились к соседям и пренебрежительно – к людям, жившим на окраинах ойкумены, которые только сидели и грели руки у края огня. В этом государстве был порядок, правоверные и их подданные жили в защищаемых свыше владениях, в окружении крепостей с гарнизонами из благочестивых воинов. Там правили халифы и короли, которые должны были осуществлять божественное правосудие, укреплять ислам и отправлять армии на охрану границ его обители.

А потом – такого не могли предвидеть ни Гарун ибн Яхья, ни аль-Бакри, ни любой другой путешественник клаймов Ифранджа – Обитель ислама и Обитель войны столкнулись. Франки выступили в поход.

Глава 2

Испуганное море

Ибн аль-Тумна любил выпить, и это втянуло его в неприятности. Один из многих мусульманских командиров на Сицилии XI в., которые становились правителями собственных мелких княжеств, Ибн аль-Тумна претендовал на города Сиракузы и Катания. Далекие хозяева острова из династии Фатимидов не могли эффективно управлять делами острова, создав условия, в которых прекрасно себя чувствовали люди вроде аль-Тумны. Продолжая накапливать политический капитал, он женился на сестре своего соперника – Ибн аль-Хавваса, правителя центральных городов Кастроджованни и Агридженто, и самого могущественного из мелких правителей Сицилии.

Новая жена аль-Тумны, Маймуна, не была робкой, застенчивой фиалкой. Однажды, когда аль-Тумна занимался своим любимым делом – пил, он сказал ей что-то оскорбительное, и она не замедлила отплатить ему той же монетой. Разгневанный тем, что жена позволила себе неуважительное обращение с