Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

должен был поддерживать себя и своих людей. Поэтому территориальная экспансия была принципиально важной для всех мусульманских государств, особенно новых, поскольку только земля гарантировала ее держателям возможность платить войскам. Чтобы выжить, необходимо расширяться. Кроме того, получение икты не требовало принесения присяги на верность, наоборот, оно было наградой за службу и могло быть в любой момент отозвано правителем. Таким образом, икта, в конечном счете, должна была являться инструментом сильного центрального правительства. На практике, однако, икта стала способом для ослабленных правителей, не способных заплатить войскам или собрать налоги, убить одним камнем двух зайцев. Очевидно, что такая система позволяла недальновидным владельцам выжимать из земли и тех, кто ее обрабатывает, все возможное, не думая о справедливости, которая вроде бы являлась ее основой.

Донесением идей справедливости до всех занимались религиозные деятели – члены улемы. Хотя их часто уподобляют клирикам, на самом деле они отличались от христианских священнослужителей и религиозных деятелей средневекового Запада. На самом деле члены мусульманской улемы имели по своим религиозным и социальным функциям больше общего с равви, чем с христианскими священнослужителями. В отличие от христианских священников, члены улемы не имели священнических функций; они не выполняли никаких священных таинств. Понятно, что они играли решающую роль во многих жизненных обрядах, таких как свадьбы и похороны, но их роль заключалась в трактовке и исполнении закона, а не даровании Божьего благословения. Средневековые улемы были организованы не в соответствии с формальными или церковными иерархиями. Скорее речь шла о неформальных саморегулирующихся сетях, в которых присутствовали учителя и ученики. Члены улемы – в первую очередь ученые, изучающие в первую очередь исламские законы. Это специалисты по священным текстам, способные трактовать их для несведущих людей и применить священные учения в реальной жизни. Их сфера деятельности и компетенция – это религиозные знания, или илм. Но илм, в свою очередь, можно приобрести только путем многолетнего обучения у истинных знатоков разных областей религиозных наставлений. Эти области включают два главных источника исламских правовых догм, Коран и предания (хадисы) пророка, затрагивающие различные религиозно-правовые стороны жизни мусульманской общины, а также юриспруденцию, правоведение, теологию и смежные дисциплины – грамматику, историю и т. д.

Около 1050 г. ученые улемы были хранителями и проводниками шариата – правильного пути – совокупности юридических норм, нравственных принципов и правил поведения мусульманина, для жизни, угодной справедливому и милосердному Богу. Они выполняли эту функцию по-разному: вступая в юридические споры друг с другом, они расширяли и уточняли знания общины о Божьей воле; обучая детей, они давали им знания о фундаментальных законах шариата и одновременно такие полезные навыки, как чтение и письмо. Произнося проповеди, они напоминали мусульманам об их обязанностях, согласно закону, и об истинных ценностях ислама. Выполняя функции судей (кади), они осуществляли правосудие и помогали государству. Служа муфтиями, они выносили собственные решения по религиозно-юридическим вопросам (фетвы) от имени общины. Короче говоря, именно члены улемы приносят правосудие в круг правосудия и являются источниками власти и вдохновения для крестьян, обрабатывающих землю, командиров и халифов.

Священные войны

Много говорилось о религиозной мотивации мусульманских солдат, которые сражались против франков, вторгшихся на их территорию, причем основное внимание уделялось концепции джихада, вооруженной борьбе «на пути Бога». Как мы увидим в этой главе, джихад – только одна из реакций мусульман на франков. Но, учитывая ее преобладание в средневековых исламских источниках – и в современных комментариях, – понимание этой концепции и ее истории во времена, предшествовавшие крестовым походам, представляется чрезвычайно важным[19].

О том, что и франки, и мусульмане принимали концепцию священной войны, говорилось много, но нет никаких свидетельств наличия связи между концепцией джихада в исламе и концепцией крестовых походов в христианстве. Возможно, есть некое «фамильное сходство» из-за их общих корней во всеобщем монотеизме, где Бог – ревнивое завистливое божество. Но эти концепции развивались независимо и имеют существенные различия. Это правда, что крестовые походы и джихад начинаются признанными властями – папами и халифами или имамами соответственно. Но как мы уже видели, халифы – это не папы, и большинство халифов молча соглашались на джихад, который проповедовали другие. Обе формы священной войны обещают мученичество и вечное спасение участникам. Между тем крестовые походы также предлагали целый ряд дополнительных побудительных мотивов, к примеру защита церковью семьи и собственности крестоносца, чего никогда не делал джихад. Крестоносное движение управлялось централизованно, являлось актом преданности церкви и ее лидеру – папе. Джихады были намного менее централизованными и могли, оказавшись «в правильных руках», привести к «приватизированным» завоеваниям, созданию основы для нового режима, враждебного халифу[20]. Участие в крестовом походе – акт покаяния. Как и джихад, крестовые походы привлекали верующих, склонных к открытому самопожертвованию. Их участники давали соответствующие обеты, и потому само явление оказалось временным, основанным на клятве, которая могла быть не исполнена по причине смерти или освобождения от обязательств. Джихад, напротив, был постоянной обязанностью верующих. Наконец, крестовые походы были направлены на «освобождение» земель, считавшихся по праву христианскими, а целью джихада было обращение всех неверных в ислам. В общем, если не вдаваться в подробности, крестовые походы спасали Святую землю, а джихад – души.

И исламская концепция джихада, и христианская концепция крестовых походов считаются свидетельством того, что породившей их цивилизации внутренне присуще насилие. Однако ни исламу, ни латинскому христианству насилие не свойственно. Они слишком внутренне многообразны как системы мысли, чтобы можно было выделить, таким образом, их неотъемлемую сущность. Исламский закон, включая концепцию джихада, развивался в средневековом имперском контексте при доминировании военной элиты. А война и завоевание немусульманских земель считались общими чертами. Соответственно, классическая концепция джихада, которая была сформулирована (с небольшими различиями) разными школами исламского закона, была способом контролировать насилие и войну. Она устанавливала условия для начала джихада и его завершения, ограничивала беззаконие в его процессе, определяла цели, снижала ущерб, который он приносил для лиц, не участвовавших в боевых действиях, и разъясняла, что делает и не делает его заслуживающим поощрения. Награды джихада были существенными и являлись весомым побуждающим мотивом для верующих выступить с оружием в руках против врагов Бога.

Являясь концепцией, развитой и постоянно обсуждаемой правоведами улемы, джихад опирался в первую очередь на два фундаментальных источника исламского закона: Коран и сунна пророка и его сподвижников. Сунна зафиксирована в виде хадисов. В Коране, хадисах и трудах правоведов джихад – многозначный принцип. Все его значения связаны с основным сердцевинным значением – «борьба», которое часто уточняется – «борьба на пути Бога», fi sabil Allah. Сюда, разумеется,