Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

считались неважными[13]. Контекст мусульманских встреч с европейцами-христианами не стимулировал ни одну из групп к попыткам узнать больше друг о друге. Ранние столкновения европейцев и мусульман были военными, когда мусульманские армии в начале VIII в. покорили большую часть Испании и Португалии и вторглись вглубь Южной Франции. Постепенно при содействии пиратов и всевозможных фрилансеров мусульмане сумели создать плацдармы за Пиренеями во Франции. Тому пример – недолгая оккупация Нарбонны (719–759) или намного более успешный захват Фраксинета, что в заливе Сан-Тропе, в начале X в. С этой базы мусульмане совершали набеги в Альпы.

С другой стороны, чтобы узнать больше о франках, логичнее всего было бы использовать купцов. В середине IX в. родившийся в Персии географ Ибн Хордадбех составил один из самых ранних мусульманских рассказов о Европе, которую он называл Уруфа. Его торговые интересы в регионе очевидны. Он пишет, что именно из этой части света привозят некоторые редкие товары, включая славянских, греческих, франкских и лангобардских рабов, меха, ароматы, мастику, кораллы и другие диковины, а также сырье. Кое-что из перечисленного везут евреи-купцы, которые, по его словам, «путешествуют с запада на восток и с востока на запад по суше и морю». Со временем ранние мусульмане стали распознавать разные этнические группы, населяющие Европейский континент: галичан и басков в Аль-Андалусе, славян, булгар и мадьяр на востоке. На севере жили русы и викинги, которых автор назвал ужасными язычниками-огнепоклонниками. Они же – маджусы. На западе он отметил лангобардов и франков – «самых удаленных врагов Аль-Андалуса», каковыми их назвал один ранний мусульманский историк. Название «франки» (по-арабски ифрандж или фирандж) быстро закрепилось за всеми христианскими народами континентальной Европы и Британских островов, в точности так же, как средневековые христиане называли мусульман сарацинами. К началу крестовых походов эти франки уже начали считать себя разными народами – германцами, норманнами, провансальцами и т. д. Мусульманские авторы не остались в стороне и отметили существование англичан (инкитар), германцев (алман) венецианцев (банадика) и т. д.

Фиранджа, земля франков, был небольшой частью Обители войны, но обладала отличительными чертами. Как мы видели на исламских картах, одной из них была удаленность. (Не следует придавать слишком большого значения тому, что мусульманские географы поместили Европу на край мира; ведь средневековые европейские географы тоже помещали Европу на края своих карт в центром в Иерусалиме.) По терминологии более предрасположенных к науке мусульманских географов земля франков занимала части пятого и шестого клаймов (из семи) Обители ислама. Мусульманские ученые верили, что климат, окружающие условия – это судьба и они непосредственно влияют на характер человека. Считалось, что франки, жившие на севере, являются выходцами из регионов постоянного мрака и холода. Автор X в. из Багдада аль-Масуди описывал обитателей северных клаймов как тех, у кого «солнце отстоит далеко от зенита, из числа проникших на север, таких, как ас-Сакалиба, ал-Ифранджа и соседних с ними народов». Это безрадостная часть света. «Сила солнца у них слабеет из-за их отдаленности от него. Их областями владеют холод и влажность, у них постоянно чередуются снега и льды». Бог выделил самые умеренные клаймы для цивилизованных жителей Обители ислама. Что же касается франков, пишет Масуди, «их тела стали велики по размерам, их нравы – строптивыми, глупость возобладала над разумом, их языки тяжелы». Франки жили в холодных домах, «их цвет стал белым настолько, что перешел от белизны кожи к голубизне, глаза также становятся голубыми, а волосы – гладкие и стали рыжими от преобладания влажных испарений». Другие мусульманские авторы разделяли эти убеждения, а многие относили относили обитателей этих регионов скорее к животным, чем к людям.

В таких условиях религии франков не хватало стабильности. По утверждению Масуди, религиозный фанатизм, а также склонность к ереси (и, что странно, умение хранить тайны) были характерны для всех жителей западного квадранта мира, в том числе для франков. Такие черты считались женственными, поскольку над Западом господствовали женские планеты и Луна. На Востоке, где правит Солнце, людям свойственны мужские черты – долгая жизнь, память, мудрое управление, склонность к науке и, что любопытно, тщеславие[14]. Короче говоря, как мы уже видели в описании латинского христианства, принадлежащего перу аль-Бакри, франки были жертвами классической стратегии. Согласно этой стратегии, один народ определяет себя противником другого народа, приписывая ему качества, противоположные собственным. Географическое положение лишь подтверждало, что франки – народ, заигрывающий с варварством, защищенный от бесчестья истинного варварства только развитой религией и, как утверждали некоторые, государственным строительством. Тем не менее они были холодными и мрачными людьми, нисколько не похожими на мусульман.

В качестве таковых франки являли собой, по мнению мусульманских авторов, двойную угрозу. Мусульмане были знакомы с христианами с самого начала исламской истории, но христиане исламского мира согласились подчиниться мусульманскому правителю. Взамен исламский закон дал им статус «защищенного» dhimmis – хотя и второстепенного меньшинства. Так что о них можно было не слишком беспокоиться. Также мусульмане давно и плодотворно общались с немусульманскими воинами с краев мира – берберами и турками, но эти люди постепенно увидели свет, обратились и были с радостью приняты в исламскую цивилизацию. Франки подошли довольно близко к истинной религии и цивилизации, но пренебрегали ими с непоколебимой решимостью, которая удивляла и раздражала мусульман.

Тем не менее в этом смешении полуправды и спекуляций у ранних мусульман была и вполне точная информация о франках. По крайней мере, некоторые мусульманские авторы отмечали, что они едва ли были воинами и являлись врагами славян, как и мусульмане. Это впечатление поддерживали рассказы о сражениях в Аль-Андалусе и Франции. Даже Масуди смог привести относительно точный список франкских королей, безусловно взятый им у франкского источника. Он также отметил, что столицей франков был город Париж (позднее он указывал, что это Рим). Он утверждал, что все франки говорят на одном языке и подчиняются одному королю. Современник Масуди перс аль-Истахри заметил точнее: «Их язык отличается, хотя религия одна и королевство одно, так же как в царстве ислама – языков много, а правитель один». В середине X в. андалусский путешественник Ибрагим ибн Якуб побывал в Европе и оставил подробный рассказ о землях, в которых побывал – и на славянском Востоке, и на франкском Западе[15]. В Западной Европе, помимо всего прочего, он отметил зеленеющие поля Бордо, вкусного лосося из Руана, торфяные болота вокруг Утрехта, Фульдское аббатство, языческие празднества в Шлезвиге, торговые обычаи Аугсбурга и местные истории Южной Италии. Ибрагим даже нашел время для Ирландии, хотя его рассказ об ирландском китобойном промысле, хотя и подробный, вряд ли изменил мнение