Люблю, мама - Илиана Ксандер

придумывают ли они какой-нибудь способ выяснить правду о моей маме? Я никогда не перестану надеяться.

У меня нет матери. Меня так внезапно поражает эта мысль, что приходится стиснуть челюсти, чтобы не заплакать.

Я была так близка к тому, чтобы узнать правду… Но недостаточно, чтобы докопаться до самой сути. И от этого мне больно. Хотя нет, слово неверное. Осознание убивает меня. Скорее всего, я никогда не узнаю правду про свою мать.

Внезапный скрежет шин с другой стороны улицы заставляет меня вскинуть голову: какой-то фургон так резко срывается с парковки, что оставляет за собой облачко дыма от шин.

– Придурки, – бурчит парень за кассой.

А потом я вижу это. «Хозтовары Гекльберри», – гласит вывеска над магазином.

Невольно усмехаюсь: как Гекльберри Финн.

И тут в памяти у меня щелкает: «Гекльберри», хозтовары.

Я таращусь на вывеску, и земля уходит у меня из-под ног. Этого не может быть.

Выбегаю наружу.

– Джон, Джон! Я знаю это название!

– Какое название?

– Магазин. – Киваю на ту сторону улицы. – Из него звонили пару недель назад сказать, что мы не оплатили счет. Я не поняла, что за счет, и выбросила его из головы. Но с какой стати моим родителям тут расплачиваться?

– Может, просто названия одинаковые? – Они с Дайан обмениваются встревоженными взглядами, будто я схожу с ума.

– А если нет? – Я умоляюще гляжу на него.

Вижу сопротивление на его лице, но все-таки Джон покоряется.

– Идем. – Он кивает. – Мы сейчас вернемся, – говорит он Дайан.

– Поспешите, – ворчит она. – Иначе опоздаете на рейс.

Мы с Джоном заходим в маленький магазинчик; он выглядит так, будто хозяева просто свалили товары на полки, не заботясь о внешнем впечатлении.

– Чем могу помочь? – спрашивает пожилая леди из-за прилавка, оторвавшись от своего ноутбука.

– Видите ли, – начинаю я неуверенно, – у моих родителей здесь был счет. Вроде бы, – добавляю я, волнуясь, не схожу ли и правда с ума. – У вас так можно? Завести счет и оплачивать покупки? Товары там или услуги?

– Да, конечно. Мы доставляем по всему округу.

– А вы не могли бы проверить?

– Я не могу просто так выдавать информацию, дорогуша.

– Да. Ясно. Но мои родители вам задолжали. Счет просрочен.

Ее лицо уже не такое суровое.

– А как фамилия?

– Каспер.

– Каспер, Каспер, Каспер… – Она не сводит глаз с экрана компьютера и щелкает мышкой. – Нет, у нас таких нет.

Я едва не плачу от разочарования.

– Может, они использовали другое имя?

– А вы его знаете?

У меня падает сердце.

– Нет.

Джон встает у меня за спиной.

– На какой номер они звонили? Из магазина? – спрашивает он меня.

– На домашний. – Я сразу понимаю, к чему он клонит. – А вы можете проверить по номеру телефона?

Дама пожимает плечами.

– Диктуйте.

Я диктую наш номер, и она снова утыкается в экран. Ее наморщенный лоб разглаживается.

– Да. Вот он. На семь недель просрочен, – говорит она. – Счет оформлен на компанию «Загородная недвижимость». Все верно?

Она вопросительно на меня смотрит.

Я гляжу на Джона.

– Никогда не слышала о такой компании. Но если номер принадлежит родителям, он же их, верно? Погодите…

Новое осознание настигает меня. Я выхватываю мобильный и звоню ЭйДжею, но звонок слетает. Связи нет. Дрожащими пальцами снова набираю номер.

Над дверью звенит колокольчик, и входит Дайан.

– Вы опоздаете на самолет. Или мне придется гнать как сумасшедшей, – говорит она, но Джон многозначительно на нее косится, и Дайан, развернувшись, смотрит на меня.

– Слушайте… – говорю я; мое сердце бьется так, что я с трудом дышу.

– Маккензи, успокойся. Отдышись, – говорит мне Джон. – Ты в последнее время принимала свои лекарства?

Я качаю головой.

– Дело не в этом. Просто… Мы с другом кое-что разузнали. У Тони была недвижимость где-то под Олд-Боу, примерно тогда, когда мама с папой учились в колледже. Позднее она продала ее какой-то компании. Я не помню название, но похоже… вдруг это та самая?

Джон с Дайан переглядываются.

Я не схожу с ума. Я была права. Мои родители имеют отношение к этому хозяйственному магазину.

– Если компания принадлежит моим родителям и у нее здесь счет…

– Вы собираетесь платить? Что вообще происходит? – грубо перебивает меня дама за прилавком, уставившись на нас с мрачным видом.

Я разворачиваюсь к ней.

– Вы знаете, как долго у этой компании здесь есть счет?

Женщина секунду колеблется, потом переводит сердитый взгляд с меня на экран компьютера. Ее брови взлетают вверх.

– Больше двадцати лет.

У меня подкашиваются колени.

Джон запускает руку в волосы.

Дайан делает шаг к прилавку.

– Мэм! – Она приветственно кивает головой. – А куда доставляли заказы?

– По адресу.

– Этот адрес есть в компьютере?

– Естественно, есть, – вмешиваюсь я.

Дама злобно на меня зыркает.

– Я не имею права выдавать персональную информацию.

Дайан опирается о прилавок.

– Мы понимаем. Но речь может идти о преступлении.

– Извините? – Дама прожигает ее взглядом.

– Я это вот к чему: либо мы с вами посмотрим адрес по вашей базе, либо нам придется пойти в полицию – и тогда они явятся к вам с ордером на обыск.

– Да что вы? Серьезно? Пускай приходят. – Дама за прилавком выпячивает грудь.

Дайан нисколько не обескуражена.

– Конечно, пускай. Проблема в том, что они, скорее всего, конфискуют ваш компьютер. И запрут магазин, чтобы провести обыск. Мы же этого не хотим, правда?

Взгляд женщины по-прежнему пронизывающий, но она все-таки опускает глаза на экран ноутбука и резко отвечает:

– Саргановая просека, двадцать два. В двадцати минутах отсюда.

63

Не могу унять дрожь, пока мы едем назад в сторону Олд-Боу.

– Вы пропустите рейс, – предупреждает Дайан.

– Ничего. Мы должны проверить, – говорит Джон. – На всякий случай. Я забронирую нам билеты на завтрашнее утро. Переночуем в отеле. – Он через плечо оглядывается на меня. – Ты в норме?

Я киваю, но мое сердце бешено стучит. Я совсем не в норме. Совсем.

И Джон тоже. Он постоянно трет руки о джинсы, и следующие двадцать минут проходят в полном молчании.

Я не свожу глаз с офлайн-трекера GPS в телефоне и нашего пункта назначения – точки на берегу озера, к которой не ведет никакой видимой дороги.

В какой-то момент я шумно выдыхаю.

– Маккензи, все будет хорошо, – говорит Джон, пытаясь успокоить меня. – Скорее всего, там просто арендаторы.

– И мои родители платили им за доставку припасов аж двадцать лет?

– Мы же не спросили, что они заказывали. Может, дрова для камина. Или уголь. Такие вещи…

– Джон! – перебивает Дайан, оглядываясь на меня. – Держись, милая.

Я не смотрю на дорогу – только на точку