Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски

изнутри. У меня даже не хватало сил сказать ему, чтобы он заткнулся.

Шесть или семь часов спустя в дверь снова постучали: Кринер, второй раз за день. Я пригласила его войти, и он снова снял шляпу. Должно быть, кто-то меня видел. И мне светит тюрьма.

Кринер сказал:

– Извини, что снова беспокою, Лиз. Но я весь день сидел на телефоне, пытался отыскать семью Люка. Вернее, то, что от нее осталось. Его родители много лет назад погибли в автокатастрофе.

– Да, об этом он мне говорил. За рулем был пьяный.

– У Люка есть только тетя. Похоже, она его ненавидела.

«Есть за что», – подумала я.

Кринер сказал:

– По ее словам, он дважды залезал в ее дом. Украл почти все ценное. С тех пор она не желает его видеть.

– Понятно. Пожалуй, я про его родню ничего не знаю.

– Тетя сказала, что других родственников у него нет.

– И что?..

– Ну, по законам Пенсильвании, если нет других родственников, тело можно передать гражданскому супругу.

– Но он не был женат.

– Я имею в виду тебя. Если по результатам собеседования тебя признают его спутницей, то ты получишь право забрать тело.

– Нет, извините. Но…

– Понимаю, – сказал он. – Просто я решил спросить, прежде чем отдать его тело на погребение для нищих.

Кринер встал и направился к двери.

– Подождите!

– Хм?

– Может быть… может быть, мне следует… – сказала я, скорее себе, чем Кринеру.

Шеф кивнул.

– Это будет по-христиански.

– Конечно, – сказала я. – Надо проводить человека в последний путь. Простите. Я не подумала.

– Ничего страшного. Я понимаю, для тебя это такой удар.

– Что правда, то правда, – согласилась я. – И когда… В смысле, с кем надо беседовать? Чтобы тебя назвали спутницей?

– Ну, в данном случае со мной.

– О-о. И когда же?

– Собеседование уже состоялось, – сказал он. – Мы договорились?

– Да, – подтвердила я. – Я готова забрать тело.

Карла

По дороге 211 мы подъехали к повороту на Тарп-роуд. Это окраина Локсбурга, тут всего несколько удаленных друг от друга домов. За ними дорога идет через лес и упирается в реку.

Тарп-роуд – это прямая. Билли нажал на газ, и двигатель натужно взревел. Мы старались не обращать на звук внимания, но он не исчезал.

– Это колесо, – сказал Билли.

Руль затрясло. Раздался пугающий звук: шлеп-шлеп, это громыхало севшее колесо, через открытые окна эхо било нам по ушам.

– Ч-что за шутки, – сказал Билли.

– Съезжай на обочину. Заменим его.

– Где, мама? – спросил он. – В чьем-то доме?

– Успокойся, Билли. Запасное колесо есть? – спросила я.

– Ага. Под трупом, в багажнике. Вытащим его, а в-вместе с ним пластик, из-под низа достанем запасное колесо – и мы в полной заднице. Мы, блин, и так в полной заднице!

В боковое зеркальце я увидела искры. Колесо ехало на ободе. Мы двигались по темной дороге максимум двадцать миль в час, и металл громко скрежетал по асфальту.

– Может быть, вызовем… – предположил было он, но тут же дернул головой – вспомнил, что у нас нет мобильных телефонов.

Руль так и вибрировал в руках Билли.

– Мама…

– Знаю.

– Искры л-летят. Чем дальше, т-тем хуже.

– Не останавливайся.

Больше мне сказать было нечего – а что еще делать? Я закрыла глаза и постаралась ровно дышать, как на пробежке, в надежде, что придет какое-то решение. Но в голове воцарилась пустота. Будь я верующей, я бы обратилась за помощью к Богу. Помочь нам могло только чудо.

Я открыла глаза. Впереди по центру дороги шел человек с рюкзаком. Он услышал исходящий от нас грохот и повернулся нам навстречу. Потом отошел к обочине, давая нам проехать.

– Это еще кто? – спросил Билли.

Я знала, кто это.

– Остановись рядом с ним.

Билли послушался.

– Привет, Рид, – сказала я, когда мы притормозили.

Рид

Я оставил Грега на парковке у полицейского участка и пошел пешком. Минут через двадцать добрался до Тарп-роуд. До кладбища еще пара миль, в сторону реки. Мы с мамой ходили этой дорогой много раз.

Я поправил рюкзак и пошел. Вечер был прохладный, сверчки и прочая ночная живность громко и мелодично верещали. Я как-то услышал это слово, «мелодично», оно мне очень понравилось.

Скоро раздался грохот, совсем не природный и совсем не мелодичный. Ко мне приближалась машина Карлы и Билли. Она остановилась рядом, Карла сказала мне «привет», я в ответ тоже «привет». Потом спросил:

– У вас на голове раньше была сеточка. Интересно, зачем?

– Ой, Рид, долго рассказывать.

– И толстовка, она хороша, когда холодно, но днем очень жарко. Зачем?

– Угу, – буркнула она, и это был не ответ. Потом сама спросила: – Что ты здесь делаешь?

Мне не хотелось ей объяснять, и я сказал:

– Тоже долго рассказывать.

Решил, что это достойный ответ.

– Туше, – сказала Карла.

– Это по-французски.

– Уи.

– И это по-французски.

– Верно.

– Только я французский не знаю.

– Рид, ты можешь позвонить брату? У нас тут проблемка. Шина спустила.

Я глянул на колесо.

– Шина не спустила. Ее просто нет.

– И снова ты прав.

Я сказал:

– Откройте багажник. Там запаска. Я помогу. Менять колесо приходилось.

Билли захрипел, будто в горле что-то застряло.

– У нас… запаски нет, – сказала Карла.

– Как нет?

– Она тоже села. Отдали ремонтировать.

– Надо было другую запаску положить, пока эту ремонтируют.

– Ну, знаешь, говорят, где дождь – там и ливень.

– Не обязательно. Не всегда. Иногда покапает, а до ливня дело не доходит. Несколько недель назад дождик шел минут двадцать, а потом перестал, до ливня дело не дошло.

– У тебя мобильный телефон есть, Рид? Может, позвонишь брату? И он нам одолжит запаску?

– Они не взаимозаменяемые, – сказал я. – Разве не знаете? У разных машин разные ободы.

– Ой.

– У Грега «форд». У вас «хонда». Не получится.

– Ой.

– Видите вон ту машину?

Я показал на последний дом, за которым дорога уходила в лес.

– Да.

– Там тоже «хонда». Знаете, что это значит?

– Что?

– Что сегодня у вас счастливый день.

Билли снова что-то прохрипел.

– Подъезжайте туда, – сказал я, и они послушались. Люблю, когда люди меня слушаются.

Они подъехали к дому. Там было две машины. Одна – сверкающая «хонда». Другая – выгоревший каркас «шевроле».

В доме горел свет. Я думал, там услышат, что подъехала машина, и выйдут. Но никто не вышел. Тогда я подошел к двери и постучал, спросить, могут ли они одолжить Карле запаску из своей «хонды».

Едва я постучал, внутри что-то шлепнулось.

Потом женщина открыла дверь. Это была Лиз Мойер. Она работала секретаршей в моей