Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски

– Когда тебя увидела впервые-е-е-е! Я все сразу поняла-а-а-а!

Господи, ей точно надо дать по башке за то, что она тянет эту пошлятину.

Дверь в кабинет не запиралась. Она запросто может сюда войти и наткнуться на нас. Люк переместился к двери, вскинул руку, готовый дать вошедшей по голове.

Я оглядела отцовский кабинет – может, тут есть где спрятаться? Или что-то, чем можно ударить Люка и помешать ему совершить непоправимое.

Но нашлось кое-что получше.

На полу у окна стоял большой деревянный ящик.

– Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – заклинала я, открывая крышку. Есть! Веревочная лестница. С немыслимым облегчением я перевела дух.

При пожаре большие дома в Локсбурге превращались в смертельную ловушку, даже если спасатели приезжали быстро. Почти все эти деревянные дома строились десятилетия назад, когда о безопасности не сильно задумывались, и ветер с холмов мог превратить искру в адское пламя за считаные минуты. Мой отец был помешан на безопасности. Во всех комнатах второго и третьего этажа были пожарные лестницы.

Люк стоял у двери. Судя по громкости пения, женщина поднялась на второй этаж и была в передней комнате.

– Любовь несет нас в небеса-а-а-а! Горит огонь в твоих глаза-а-а-ах!

– Иди сюда! – прошептала я.

– Что такое?

– Веревочная лестница!

Тихо отворив окно, я подняла стекло как можно выше. Жестом велела Люку взять другой конец скатанной веревочной лестницы. Мы вытащили ее из ящика и выпихнули наружу. Я посмотрела вниз. Два фута лестницы лежали на земле. Из окна второго этажа ее не было видно, оно находилось правее. Будем спускаться – из дома нас не увидят.

Верхняя часть лестницы была прикована к полу. Я потянула, проверила – надежно. И положила руку на подоконник. Это будет не самый простой номер, особенно в спешке. Я еще раз прикинула – не опасно ли? Но в эту секунду Люк, поставив ногу на подоконник, отпихнул меня в сторону. А как же «сначала дамы»? Тут не до вежливости!

– Какого черта, Люк?

– Я первый. Монета же у меня. Я постучу в дверь, она пойдет открывать. А ты спокойно вылезешь.

Все было яснее ясного: Люк безбожно врал. И даже не пытался свое вранье толком замаскировать. Сейчас спустится по лестнице – и только его и видели, меня ждать не будет. А потом, как и обещал не раз, свалит из Локсбурга. Через день или два высрет «Сидящую Свободу», продаст ее за четыре куска – и продолжит свое жалкое существование в менее жалком месте. А я, понятное дело, застряну в этом городишке и, даже если сумею выбраться из дома и избежать ареста за кражу со взломом, все равно останусь по уши в долгах перед Капом.

– Постой, Люк! – прошептала я.

Но он даже головы не повернул.

Он оседлал подоконник, вытянул одну ногу наружу. Нащупал ступеньку, что была под окном.

– Нет!

Сейчас этот мерзавец смоется с монетой моего отца! Но я ничего не могла поделать, и он это знал. Только ухмыльнулся.

Пение стало громче. Женщина вонзилась в припев, как кухонный нож в хрящ.

– Наши сердца звучат в унисо-о-о-он! Нам будет вместе так хорошо-о-о-о!

Певица уже поднималась по лестнице на третий этаж.

Люк схватился за подоконник и перекинул за окно вторую ногу.

Что можно сказать в его защиту? Понятно, что он паниковал, мы нарушали закон и нас вот-вот могли поймать, но была и другая причина: выглянув в окно, он понял, что третий этаж – это довольно высоко. К тому же ни он, ни я не проходили курсы по спасению с помощью веревочной лестницы. И я безо всякого смеха смотрела на озабоченное лицо Люка, когда он неуклюже вылезал из окна.

Не стала я хихикать, и когда увидела, как неуверенно он ступает по веревочной лестнице. Я даже протянула ему руку, когда поняла, что он может сорваться.

Но помочь ему я уже не успела. Центр тяжести Люка переместился, лестница под ним задрожала. Когда он начал падать, все еще могло кончиться хорошо. Но он качнулся назад, и нога запуталась в веревке. Высвободить ее сразу не удалось, тело перевернулось – и, размахивая руками, он полетел вниз головой.

И головой вперед приземлился на бетонную площадку, до которой было сорок футов.

Карла

– Вот так-то, братан! – заржал один из байкеров, когда Зиг выдернул наш ключ из зажигания. Лицо Зига расплылось в довольной ухмылке, лишь частично скрывавшей ярость, в которую он впал, когда его мотоцикл коснулся нашей двери.

– Говорю, вызывай полицию, – сказал его приятель.

– Не хрен их звать, – возразил Зиг, – только в крайнем случае. – Он заглянул в нашу машину и добавил: – Ключи получите, когда заплатите за ущерб. – Он принюхался. – Да и машину вашу заберу только в крайнем случае. Вон как воняет.

Я сказала:

– Говорю же, у нас ничего нет.

– Позвоните кому-нибудь, пусть привезут.

Я уже задумалась, кому можно позвонить, но вспомнила, что мобильного телефона у меня тоже нет.

– П-послушайте, – вступил Билли, – Я д-дам вам наш адрес и н-номер телефона.

– А если соврешь? Можешь написать какой угодно.

– Н-не совру, ч-честное слово.

– Имей в виду, Зиг, – вставил один из его друзей. – Как только они отсюда уедут, ты в заднице.

– У меня в жизни такого мотоцикла не было, а ты его испортил, – сказал Зиг Билли.

– П-простите. Знаю, ч-что мы…

Способность Билли говорить внятно была на пределе. Этот предел был мне хорошо известен. Когда он был сильно раздосадован, то не мог выдавить из себя и слова – и сейчас приближался к этому состоянию. Стресса за этот вечер нам уже хватило с лихвой: сначала выкапывали разложившееся тело, потом не пойми откуда нагрянула полиция, а теперь еще и это.

Один из байкеров заржал.

– П-послушайте, – забормотал Билли.

– Д-давай п-послушаем, – перебил его один из байкеров. – З-заика хренов!

Другой засмеялся.

– Это же из кино! – сказал он.

– Что?

– «З-заика хренов!» Из какого это фильма? Не помнишь?

Я увидела, как Билли меняется в лице. Он пытался справиться с собой, прийти в норму, но ничего не мог с собой поделать. Тогда он распахнул дверцу машины. Я пыталась его остановить, но не успела.

– О-о! Мы рассердились! – засмеялся один из байкеров. При других обстоятельствах это могло показаться даже смешным – щуплый и невысокий Билли бросает вызов трем громилам.

Билли закрыл дверь машины. Один из парней гикнул.

С удивительным спокойствием Билли потянулся к карману, в который Зиг положил ключ.

– Он тебя за яйца хочет схватить, чувак! Берегись! – воскликнул