Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски

– Можно учиться в Нью-Йорке.

– Подал заявление?

– Нет. Но есть парень, который ищет соседа. Устроюсь на работу, буду вкалывать и учиться. Колледжей там хватает. Можно…

– А что говорят родители?

– Не имеет значения, это моя жизнь.

Я пыталась его отговорить. Разговор пошел по кругу. Он уже принял окончательное решение.

Высоко в холмах он остановил машину, там открывался хороший вид. Мы сели на капот, и он сказал:

– Не хочешь поехать со мной?

– Шутишь?

– Ну, не как парень с девушкой. Просто… вместе. Можем вместе снять жилье. Я буду спать на полу.

Боже правый, невинная глупая юность, когда считаешь, что возможно все и ты никогда не состаришься. Впрочем, это относится не только к Брайану. Минуту я обдумывала его предложение со всей серьезностью. Вспомнился Нью-Йорк, все во мне завибрировало – что, если и правда поехать с ним?

– Я… сейчас не могу. Мама… не очень хорошо себя чувствует. Ей без меня никак. Но… ты это серьезно? Решился ехать?

– Уже отправил письмо в Миллерсвилль, официально отказался. Значит, пути назад нет.

– Ну, ты… смелый, – сказала я. – Кажется, никого так раньше не называла.

– Обещай, что тоже будешь смелой. Сейчас уехать не можешь – обещай, что однажды все-таки из Локсбурга уедешь.

– Обещаю, – сказала я. Тогда я говорила на полном серьезе, а сейчас мне за это обещание стыдно. – Скоро уеду отсюда. Вот увидишь.

Мы в молчании поехали вниз. После паузы он сказал:

– Эти холмы – единственное, о чем я буду скучать.

Я взяла с него обещание писать, и он действительно написал, два раза. Оба письма были полны восклицательных знаков и диких рассказов о каких-то неведомых мне вещах, как шестой экспресс и «Виллидж войс», спектакль на четвертом этаже в театре без лифта, куда он пошел с подругой по работе, по совместительству актрисой. После его второго письма переписка прекратилась, даже не знаю почему: либо у него просто не было на письма времени, либо мне стало неловко писать про городские сплетни и сомнительные новости маленького городка. Я будто взглянула на себя в новом свете.

В конце второго письма Брайан написал: «Если хочешь приехать, предложение остается открытым», хотя мне показалось, что он написал это из вежливости. Он уже шел своей дорогой. Зачем я ему?

В Локсбург Брайан уже не вернулся – насколько мне известно. А летними вечерами, как сейчас, когда из леса веет густым и влажным ветерком, я смотрю на холмы и думаю о нем – надеюсь, что от жизни в большом городе он не устал.

* * *

Руль машины Билли вдруг резко завибрировал. И я очнулась от воспоминаний.

– Что такое? – спросила я, открыв глаза.

– Н-не знаю.

– Похоже, колесо спустило.

Впереди был «Оркис», придорожное пристанище для байкеров, и весь Локсбург знает: как минимум раз в месяц там происходит либо поножовщина, либо какая-то разборка. Трудно сказать, верны эти слухи или нет, но добропорядочные граждане сюда нос не совали, предпочитая не связываться с городским отребьем. На парковке у входа мест не было. Но ближе к дороге есть еще одна парковка, там свободно, к тому же вокруг никого. Можно на минуту остановиться и проверить, что с машиной.

– Заезжай сюда, – сказала я.

– Да ты что!

– Не проверим здесь – можем сломаться по дороге. Выбирай.

Билли заехал на засыпанную шлаком стоянку и занял одно из свободных мест. Мы оба вышли из машины, обошли ее сзади и увидели, что заднее левое колесо немного спущено. Билли снял бейсболку, вытер пот, положил бейсболку на багажник и встал на колени – посмотреть, что там с колесом.

– Может, г-гвоздь подхватили или еще что. Н-не видно.

– Что-то серьезное?

– Трудно сказать. Д-думаю, ехать можно. Миль десять протянем.

– Надо протянуть, – сказала я. – Поехали. Быстро.

Мы сели в машину, и в эту минуту с дороги 211 на парковку с грохотом заехали три мотоциклиста. Билли начал сдавать машину задом, потом вспомнил, что оставил на багажнике бейсболку, и остановился. Открыл дверцу, чтобы выйти, и прямо рядом с ним остановился мотоцикл. Дверью Билли зацепил его руль. Водитель потерял равновесие, и мотоцикл завалился набок. Еще чуть-чуть – и упал бы парню на ногу.

Билли вскрикнул. Я тоже – не ушибся ли парень? Тот был в ярости. И подскочил к открытому окну Билли.

– Какого хера, чувак?

– Ты подъехал… я… я н-не…

Билли заикался, бормотал извинения, но парень ничего не хотел слушать. Не переставая кричать, он поднял мотоцикл и стал его разглядывать.

– Видишь! Царапина! Этот мотоцикл никогда не сшибали! Никогда! Открой дверь, мудила!

– Извините, – вмешалась я. – Вы так быстро подъехали…

– Давайте вашу страховку, – сказал он.

Я открыла бардачок, порылась в бумагах. Страхового полиса не было.

– Где страховка, Билли?

– Не знаю. У меня в б-бумажнике есть другая карточка. Но он…

Я уже знала, где его бумажник: дома. Мы специально все личные вещи оставили дома, чтобы ничего не выронить, когда будем перекладывать тело Дорин.

– Послушайте, – сказала я парню. – Страховка у нас есть. Но она дома.

– Конечно. Так я и поверил.

Подошли два других байкера, все одеты одинаково: джинсовый прикид.

– Что случилось? – спросил один из них.

Первый парень объяснил:

– Этот придурок открыл дверцу, когда я заезжал парковаться.

Третий парень сказал:

– Вызывай полицию, чувак. Правда на твоей стороне. Виноват всегда тот, кто открывает дверь. Так в правилах написано.

– Не нужно, – сказала я. – Мы заплатим.

– Еще бы не заплатили.

– Вызывай полицию, – повторил третий.

– Нам надо ехать, – сказала я.

– Не отпускай их, Зиг. Если они отсюда уедут, доказательств нет. Их слово против твоего. И ты в заднице.

– Тут работы самое малое на пятьсот баксов, – прикинул Зиг. – Сколько у тебя с собой?

– Д-денег вообще нет, – сказал Билли.

– Плохо дело, – сказал Зиг. – Никуда не поедешь, пока не заплатишь за ремонт.

– Нам надо ехать, – повторила я с отчаянием в голосе. – Срочно.

Тогда Зиг, не успела я глазом моргнуть, сунулся в машину и выдернул ключ из замка зажигания.

– Никуда не поедете, – заключил он и сунул ключ в карман.

Рид

Дэн едва не упал, но удержался на ногах, когда чернокожий помоложе его толкнул. Тот опустился на колено и помог старику подняться. Дэн чуть отступил. Когда оба встали на ноги, Дэн рявкнул:

– Оба, руки на машину!

Ни один из них приказ Дэна не выполнил. Младший обнял старшего и спросил:

– Как ты, папа?

– Запястье болит, – ответил пожилой мужчина.

– Вылечим.

– Вы должны выполнять мои приказы! – заявил Дэн.

Двое мужчин повернулись и пошли прочь. Увидев