Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски

– Почему нет? Да и выбора у меня нет. Если хочешь, высажу тебя у дома.

– Не хочу. А вот Пэтти можем завезти домой. Извини, Пэтти, не хотела тебя в это втягивать.

– Не надо. Если вы едете, я с вами.

Мы стали громко обсуждать, неужели и правда сможем туда поехать, сколько это займет времени. Минут через двадцать Брайан по пандусу вырулил на федеральную автостраду, и мы поняли, что обсуждению конец – пути назад нет. Я развернула у нас на коленях бумажную карту – мы втроем втиснулись на сиденье впереди, – и Брайан включил верхний свет. На парковке мы вышли из машины и купили в автомате по бутылке пепси. Пэтти пересела на заднее сиденье, и мы помчались дальше.

Чем дальше мы ехали, тем больше возбуждались. Трещали без умолку, перебивали друг друга, делились какими-то секретами, вспоминали старые байки. Через час выбрались из поселков вокруг Пенсильвании, дальше пошла более густая застройка. Еще два часа – и мы поехали через пригороды, где плотность населения на четверти мили была в два раза выше, чем где-либо в Америке.

Проехав четыре часа, мы пронеслись мимо зеленого знака «Нью-Йорк-сити, 31 миля». Господи, я и сейчас помню сияние в далекой мглистой дымке: огромный, какой-то неземной купол света. От этой картинки захватывало дух, хоть и было немного страшно.

Вскоре впереди проступили очертания небоскребов Манхэттена.

– Вот это да, – выдохнула я.

У Брайана отвисла челюсть. Пэтти подалась вперед. Три простолюдина из маленького городка приближались к новой вселенной.

– Такая… громадина, – произнес Брайан. Он смотрел перед собой во все глаза.

– Как жизнь, – вставила Пэтти, и ее слова, как ни странно, прозвучали веско.

Мы приближались к городу, и он увеличивался в размерах. Мы притихли, будто осознавая важность этих минут. Почти священных. И тряслись от страха. Потом въехали в туннель Линкольна, и в глаза ударило дневное освещение. Несколько минут – и мы вынырнули на Манхэттене.

– Куда ехать, понятия не имею, – сказал Брайан.

На светофоре я открыла окно и обратилась к пожилому человеку с собакой:

– Простите, сэр. Извините. Мы никогда…

– Куда вам нужно? – спросил он.

– Таймс-сквер?

– Это вопрос?

– Да. Или нет. Сама не знаю.

Он нетерпеливо фыркнул и показал направление.

– Вон туда, повернете на Десятую авеню, потом до Сорок второй улицы.

Мы поехали дальше. Пэтти сказала:

– Прогуливает собаку в два часа ночи.

– Наверное, тут так заведено, – предположил Брайан. – Круто, да?

Все тут было настолько непривычным, что я даже приятно удивилась, увидев дорожные указатели. Наверное, думала, что они будут на иностранном языке.

Еще несколько минут, и на нас обрушились снопы мерцающего света, толпы народа и немыслимый шум – мы ехали через Таймс-сквер, ночью эта площадь сияла огнями, каких в Локсбурге даже нельзя было представить.

– Может, нам это снится? – ошалело вымолвила Пэтти. – Будто попали во что-то неземное. В хорошем смысле слова.

Брайан вел машину, вцепившись в руль. Через восемь кварталов мы остановились – от обочины отъезжала машина.

– Давай туда! – сказала я Брайану, и мы запарковались.

В каждой секунде пульсировала жизнь, восторг, жажда новизны, смятение, либо все это вместе и даже больше. Может, я и завидовала людям, которые живут в этой круговерти постоянно, но у меня точно было перед ними одно преимущество: на меня навалилось счастье увидеть этот город впервые.

Мы вышли из машины, и даже асфальт под подошвами кроссовок был другой. Мы маленькой кучкой пошли по улице, постарались запомнить перекресток, чтобы потом найти машину. Какой-то парень стучал по ведру, как по ударному инструменту. Мы задрали головы, и они закружились – от высоты зданий захватывало дух. Я еще подумала: а как мы выглядим сверху? Я словно жила своей жизнью, но и смотрела на нее со стороны, как участник события и наблюдатель.

Два часа мы ходили по городу. Ничего более волшебного в моей жизни не случалось. В желудке порхали бабочки. Сначала мы влились в безумную реку под названием Таймс-сквер – откуда там столько народу? – поплыли в этом необыкновенном потоке. Часа в четыре утра мы оказались в почти пустынных кварталах возле Ист-ривер. В крошечном магазинчике я купила одноразовую камеру и попросила возвращавшихся с какой-то гулянки девушек щелкнуть нас на фоне небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг. Потом двинулись дальше.

– Как думаешь, – спросила Пэтти, – если тут жить, все это может когда-нибудь надоесть?

– Вполне возможно, – ответил Брайан. – Наверное, если жить тут очень долго.

Мы вернулись к машине, поздравив себя с тем, что она спокойно стоит на месте и нам удалось ее найти. Брайан забрался на капот, и я его сфотографировала на фоне городских огней. Мы уже собирались сесть в машину, и Пэтти сказала:

– Идите сюда.

И мы втроем обнялись на тротуаре. Пэтти сказала:

– Мы крутые. Таких еще поискать.

По дороге домой мы потрясенно молчали – неужели что-то такое существует в том самом мире, в котором живем мы? С первыми лучами солнца мы остановились, купили кофе и взяли стаканчики в машину – наша поездка казалась невероятным подвигом.

При виде знака «Локсбург, 24 мили» мы заулюлюкали. Через час мы были дома, что-то наплели родителям, кажется, сказали, что заснули у друзей, – тут же забрались в постели и продрыхли до самого вечера.

* * *

Нынче Пэтти работает за прилавком кулинарии в супермаркете. Мы видимся по крайней мере раз в месяц, иногда вспоминаем старые времена или обмениваемся местными сплетнями. Время от времени она устраивает у себя дома распродажу или кулинарные вечеринки, и я прихожу выпить белого вина, посмеяться с ее подружками, купить ненужную мне ерунду. А потом я смотрю на фотографию, которую она держит в рамочке на стене гостиной: три подростка на фоне небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг. Если мы с Пэтти одни и как следует подопьем, обязательно поднимаем бокал в сторону этой фотографии – где-то сейчас Брайан?

* * *

В конце того лета Брайан собирался поступить в Миллерсвилльский университет, где планировал изучать педагогику, чтобы пойти по стопам отца, школьного учителя. За неделю до отъезда он подъехал к нашему дому и постучал в дверь.

– Привет, Брайан. Что приехал?

– Привет. Хочешь прокатиться? – предложил он.

Наше совместное приключение было единственным разом, когда мы как-то сблизились, поэтому предложение меня удивило. Но я согласилась, и через десять минут мы уже колесили по холмам, в открытые окна врывался прохладный лесной воздух.

– Ты уже нашел, с кем будешь делить жилье в Миллерсвилле? – спросила я во время езды.

– Я не еду в Миллерсвилль.

– Почему?

– Я собираюсь… в общем… еду в Нью-Йорк. Помнишь ту нашу поездку?

– Еще спрашиваешь, Брайан. Поездка была на все времена. Что же