Предатель. Я не твоя - Элен Блио

— Ты очень похожа на мать, Злата.

Да, я и правда была очень похожа. Особенно на этом фото. Мы были одного возраста. Я сейчас и она тогда…

— Нужно сделать тест.

— Какой? — я всё еще не понимала.

— Есть вероятность, что ты моя дочь. Большая вероятность.

— Что? Но…

Я придерживала руками свой уже приличный животик.

— Я был у твоей матери первым. В то время, надеюсь, единственным.

— Но… как?

Я растерянно смотрела на Мирзоева старшего, в абсолютном шоке.

Если он мой отец, значит… Значит Никита мой брат?

Эта информация меня буквально сбивает с ног. Мы ведь официально муж и жена! Да, между нами ничего не было, даже в мыслях не было, но ведь…

— Надо сделать тест ДНК. Если ты действительно моя дочь, то… дальше будем что-то решать.

Глава 35

«Статистическая вероятность биологического отцовства мужчины в отношении конкретного ребенка женского пола, составляет — 99,9999 %...»

Я держала в руках листок бумаги, по моему лицу текли слезы.

Значит, это был он, тот мужчина, который выбрал не маму.

Получается, он просто был женат?

Я в шоке, потому что мама реально отказывалась о нём говорить. Даже банальных детских историй о том, что папа был лётчик, который разбился мама не рассказывала.

Мне до жути любопытно, что между ними произошло. И очень больно за маму. Она была хорошей. Очень красивой.

Да, помню, что у неё периодически появлялись мужчины, она не стеснялась связей. Может, именно история с отцом Никиты её сломала?

Значит ли это, что Владимир просто обманул маму? Или… не обманывал, просто не стал разводиться?

Боже, получается, моя мама была любовницей? И отец Никиты был женат на его матери уже в то время?

Я вспоминала мать Никиты.

Элина Мирзоева. Красивая, ухоженная, приятная женщина. На свадьбе я видела, что ей не очень нравится всё, что происходит. Представляла себя на её месте, думала, а если моему сыну вот так придётся фиктивно жениться? Ничего хорошего, увы… Поэтому я её понимала.

И… что мне ждать от этого семейства?

Мне было очень страшно.

И снова Никита меня поддержал.

— Значит, сестрёнка?

Кивнула, вытирая слезы. Страшно, неловко, обидно. За маму обидно.

— Что ж, дочь… я не сомневался, когда понял чья ты. Получается, Алла решила вот так…

— Вы знали обо мне? Ну, то есть…

— О тебе я не знал. Мы с твоей мамой не хорошо расстались. Я… я не обещал, что брошу жену. Прости, ты должна понять, говорить об этом не легко.

Ему действительно было нелегко, я это видела.

Владимир рассказывал, как влюбился в молоденькую девочку, её взяли на работу в компанию курьером, она училась в то время, познакомились случайно. Мама забыла в его кабинете важные бумаги, пришла, когда секретаря не было на месте. Владимир помог ей найти нужные папки, предложил подвезти. Мама не отказалась.

— Алла бойкая была, смелая, яркая. Язык хорошо подвешен. Я её взял к себе помощницей секретаря. Ну и… Не устоял.

Мама знала, что он женат. Его сыну тогда было семь лет. Никите. Это Никите было семь лет! Господи…

У меня есть отец и брат!

И свекровь, которая должна меня ненавидеть.

Мы сидели гостиной нашей виллы, Владимир рассказывал. Элина зашла неслышно. Посмотрела на мужа.

Я напряглась, почувствовала, что Никита положил руку мне на талию.

— Мама, привет.

— Здравствуйте, — еле прошептала я.

— Здравствуй. В нашей семье пополнение, как я понимаю? И как мы будем распутывать этот клубок?

— Я… я уеду. Мне ничего от вас не надо. — её слова делали больно, но она подошла, села напротив.

— Мальчики, выйдите. Нам со Златой надо поговорить. Не бойтесь, ничего плохого я ей не сделаю.

— Мам…

— Никита, выйдем. — сказал Владимир кивая на дверь.

Я дрожала, но глядя в глаза матери моего фиктивного мужа понимала, что она действительно ничего плохого не собиралась делать.

— Да… как причудливо судьба тасует карты. Надо же… Я… я помню твою мать. Конечно, я её видела. И… наверное, ненавидела. Хотя… я тогда не любила Володю. Мне казалось, что я его совсем не люблю. Мы поженились, потому что было выгодно. Его родители дружили с моими, работали вместе. То время — середина девяностых, лихое было. Старались держаться своих.

Элина спокойно рассказывала о своей судьбе, а у меня мурашки по коже бежали. Я не очень понимала такой жизни, она казалась так далека от меня! И вот у меня у самой фиктивный брак.

Элину и Владимира поженили родители, она почти сразу забеременела.

— Я помню, что вначале Володя старался как-то мне понравится, ухаживал. Но я не воспринимала его как мужчину. Я… другого любила.

Увы, избранник моей свекрови показался её отцу недостойным.

— Мне не дали выбора. И я… наверное, я мстила Володе за то, что он меня купил, практически. Родился Никита, я стала заниматься сыном. Не до любви было. Ну, конечно, со стороны наша семья была образцово показательной. Так было нужно. Прежде всего мне. Потом была неудачная беременность. Первая, вторая. Мне было плохо. Володя поддерживал. А я… Я продолжала его отталкивать. А потом появилась твоя мать.

Моя бедная мама, которую привлек состоятельный, импозантный мужчина. Наверное, красиво ухаживал, дарил подарки.

— Я её понимаю, Володя умел пустить пыль в глаза, и сейчас умеет. Знаешь, принести корзину орхидей на десять кило, просто так, потому что она ему понравилась. И подарить мне.

Элина переплела пальцы, разглядывая свои роскошные кольца.

— Из-за твоей матери я посмотрела на него другими глазами. Неожиданно поняла, что всё это время рядом со мной достойный мужчина, которого я отталкиваю. Я сама толкнула его к любовнице, тут не было вины твоей мамы. Ему нужна была женщина, девушка, которая посмотрит не как я, сквозь призму постоянного недовольства и сомнений. Которая будет в рот смотреть, глазками хлопать, как дурочка. Прости…

Я понимаю, за что она просит прощения.

Моя мама была именно такой с отцом, я думаю.

И я сама была такой же с Демьяном.

Глупая, маленькая дурочка, которая захотела любви сильного мужчины.

Но сильные мира сего не выбирают Золушек.

Шарль Перро давно умер. Увы, не успел сказать, что его сказка — это просто сказка.

— Володя не собирался из семьи уходить. Хотя мне казалось, что он любил твою маму. Тогда я, наверное, поставила точку в их отношениях. Я забеременела.

Мне не по себе, слушаю исповедь этой женщины, и понимаю, что сейчас переживаю больше за неё, чем за маму, хоть это, возможно, и