Предатель. Я не твоя - Элен Блио

проверили. Но я бы рекомендовал тебе сменить номер.

— Думаешь, Шереметьев будет звонить?

— Старший? Теперь вряд ли. Он… — Никита смотрит на часы, — по идее, он уже должен узнать, что мы поженились. Я… я про Демьяна.

Демьян.

Вспоминаю его, его лицо, когда он говорил мне, что должен жениться на другой. Он сам тогда был совсем другим, не таким, каким я его знала. Чужим. Не похожим на того мужчину, который говорил о любви.

А потом… потом он приехал, и опять стал собой. Тем, кто меня любил, несмотря ни на что. Тем, кто обещал быть рядом до конца.

И снова обман.

Почему он пошёл на поводу у своего отца? Что такого случилось, что он снова от меня отказался? Или… Или он не отказывался?

Может, его отец меня обманул? Он мог.

Но… я видела фото колец, и свидетельства. Но почему я не видела фото пары в ЗАГСе? Это странно, конечно.

И странно, что Демьян не звонил, и его телефон молчал. После того, как его отец приехал ко мне.

Мне было страшно, жутко. А Демьяна снова не было рядом.

Получается, он опять меня бросил. Ведь так?

Бросил, женился… Зачем ему звонить мне?

— Хорошо, как скажешь.

— Я распорядился, тебе выдадут новый телефон, новую сим-карту. Теперь у тебя будет новая жизнь. Злата Мирзоева.

Да, теперь я стала Златой Мирзоевой. И мой сын будет Мирзоев.

Сын Демьяна будет сыном его врага.

Глава 34

Он родился. Мой малыш. Мой сладкий красавчик. Большой, почти четыре кило. Очень похож на своего отца.

На Демьяна.

Раньше мне было странно, как люди могут говорить, что новорожденный на кого-то там похож? Они ведь все одинаковые, маленькие, сморщенные красные — я, правда, видела их только по телевизору, и сестру видела. Сестре было дней пять от роду, когда мама её из роддома принесла, все говорили, что она на меня похожа. А я никакого сходства не замечала.

Сейчас смотрю на своего мальчика и вижу в нём Демьяна. Глаза, нос, подбородок. На меня смотрит маленький и очень серьёзный Демьян.

И очень красивый.

Ромочка. Мой Роман.

Я назвала сына в честь моего дедушки.

Роман Никитич Мирзоев.

Тот, кто должен быть Романом Демьяновичем Шереметьевым.

Самое удивительное то, что фамилию Мирзоев он носит по праву.

Это стало для меня шоком.

После свадьбы мы с Никитой сразу уехали в свадебное путешествие. Буквально на следующее утро.

Я была потрясена тем, как стремительно всё происходит в моей жизни, но Никите удалось меня убедить в том, что всё правильно.

— Сейчас тебе еще можно летать, надо отдохнуть, ну и… спрятать тебя.

Насчёт спрятать — это мне было понятно.

Я боялась встречи с Демьяном.

И боялась, что его отец будет меня разыскивать.

Поэтому поездку на острова восприняла как благо.

На самом деле для меня это стало пыткой.

Всего несколько месяцев назад почти на таких же островах я была сначала с Динкой, а потом и с Демьяном.

Там случился наш первый раз. Там я была так немыслимо счастлива.

— Могла бы сказать мне, полетели бы в другое место, мало ли где можно отдохнуть? — сказал Никита после того, как выяснил, почему я грущу.

Мне было удивительно легко с ним.

Спокойно.

Во время свадебного банкета мой муж держал меня за талию, изредка целовал в щеку. О том, почему такая «скоропостижная» как высказался один из гостей, свадьба Никита не распространялся. Взглядом заткнул того, кто спросил. Больше вопросов не было.

С родителями, как я понимаю, Никита поговорить успел. Не могу сказать, что его отец и мать были очень довольны. Но вида не показывали.

Мирзоев старший вообще смотрел на меня подозрительно.

Но Никита был рядом.

Я понимала каким-то шестым чувством, что он не даст меня в обиду.

Защитит.

Я и чувствовала себя защищенной. Как ни с кем и никогда, наверное.

Ну, может Ильдар иногда создавал такую иллюзию охраны, когда сам не принимался меня донимать.

Еще такое же чувство было, когда дедушка был еще достаточно молодым.

Дед.

Я сильно переживала из-за того, что не смогу быть на его могиле на девятый день.

Звонила Ильдару. Я перенесла несколько номеров со старого телефона, не всё. Но на всякий случай сохранила контакты Демьяна и его сестры Дины. Чтобы они не застали меня врасплох. Вдруг выяснят мои новые данные?

Ильдар пообещал, что они с матерью съездят на кладбище.

— У тебя все хорошо, Злата?

— Да. Нормально. А что?

Я хотела спросить не появлялся ли Шереметьев, но Ильдар ответил сам.

— Он приезжал.

Приезжал. Зачем?

Он ведь женился?

Женился?

Или меня опять обманули?

Я не хотела думать о Демьяне. Но всё равно думала. Хотя и запрещала себе. И искать информацию о нём и о его жизни я тоже себе запрещала. Но нет-нет, да заглядывала в интернет.

Ничего. Даже Дина перестала постить в соцсетях фотографии. Может, конечно, сменила профиль. Я об этом не знала.

К окончанию отпуска меня ждал новый сюрприз.

— Злата, мы с тобой летим сразу в Европу. В Москву возвращаться опасно.

— Почему?

Никита явно не хотел мне рассказывать.

— Шереметьев убит.

Я пошатнулась, в глазах потемнело. Демьян. Господи…

Потеряла сознание на какие-то мгновения, почувствовала, что меня подхватил на руки Никита.

— Чёрт, Злата! Старший… Отец Демьяна. Убит.

Шереметьев убит? Неужели…

Морозный холод заставил поёжится, словно я встала под мощную струю воздуха их кондиционера. Волоски на коже встали дыбом, мурашки побежали.

Убит… Боже… Что теперь будет с Демьяном?

— Сама понимаешь, кто первый подозреваемый. Я. Тем более, что Алёна…

— Что Алёна?

— Алёна пропала. Я не знаю где она. Раньше я был в курсе того, где отец её прячет. Сейчас нет. Она… исчезла.

Я видела, как сильно переживал Никита. Старалась его поддерживать.

Мы переехали сначала в Германию, потом в Швейцарию, позже на Кипр.

Осели там. Мирзоев обещал, что это ненадолго. Что в Москву мы обязательно вернёмся.

— Когда я пойму, что опасности ни для тебя, ни для меня нет.

— Хорошо, как скажешь.

Мы были женаты уже четыре месяца, когда к нам на виллу приехал отец Никиты.

— Я хочу поговорить с вами, Злата.

— О чём? — я удивилась, сильно. Что могло быть нужно от меня этому человеку? Мы ведь виделись один раз, тогда на свадьбе.

Владимир протянул мне старое фото.

Я держала его в руках не понимая.

— Это твоя мать и я. Почти двадцать лет назад. Чуть больше. Тебе сейчас двадцать два?

Киваю, проглатывая