Предатель. Я не твоя - Элен Блио

место выяснять отношения, и не время.

— Поговорим, когда я прилечу.

— Ты завтра должен быть на переговорах с профсоюзами, тебя ждут, если тебя не будет…

— Меня не будет. Можешь прилететь сам, время есть.

— Ты… что ты творишь, сын? Из-за какой-то…

— Не смей отец, слышишь? Не смей. Не трожь. Ты меня знаешь. Брошу всё к хренам!

— Бросай. Посмотрим, долго ли ты будешь нужен своей шалаве, без денег, без состояния, нищий.

Сбрасываю вызов. Внутри всё горит огнём. Захожу в салон, приветливая бортпроводница указывает моё место, предлагает напитки. Пару капель успокоительного не помешает, лучше пять звёзд. Сообразительная девушка всё понимает и через пару минут приносит бокал с толстыми стенками.

Смотрю в иллюминатор. Ночь. Фонари горят ярко. Скоро взлетим. Скоро я буду в Москве, рядом со Златой.

Думаю, я уже принял решение.

Я всегда буду рядом с ней.

Брак по расчёту? Сохранение компании?

Чёрт.

Лучше я пойду на поклон к Мирзоеву и… отдам ему сестру, если она ему реально так нужна! Пусть!

Самолёт разгоняется, меня вжимает в кресло. Я никогда не боялся летать, но тут почему-то сердце сжимает дикий страх.

Если со мной что-то случится, что будет со Златой?

О ней в первую очередь думаю. О ней.

Не об отце с матерью, не о семье, не о сёстрах.

О ней.

И плевать, что там будет с бизнесом. С компанией.

Сейчас отчетливо понимаю это. Мне плевать.

Мне нужна она рядом. И всё.

«…долго ли ты будешь нужен своей шалаве, без денег, без состояния, нищий» …

Слова отца звенят в моей голове. Нищий. Да, плевать, хоть и нищий.

Хотя, конечно, нищим я не буду. Даже если потеряю всё. Голова на плечах есть, руки, ноги есть, образование, умение, связи…

И потом, моя Злата не из тех, кто душу готов продать за материальное. Она как раз совсем другая. Девочка моя.

Вспоминаю её глаза, когда платье ей подарил. Как краснела всегда, что-то от меня принимая. Как возмущалась, когда я ей телефон приволок.

Она не меркантильная. Она настоящая.

Она всё поймет.

Только бы приняла меня сейчас, только бы…

Самолёт трясёт, сначала мелко, потом ощутимо. Соседка, сидящая через ряд ойкает, начинает креститься…

— Уважаемые пассажиры, наш самолёт вошёл в зону турбулентности…

А у меня вся жизнь вошла в зону турбулентности.

Что ж. Прорвёмся!

Пристегните ремни!

Глава 27

— Злата…

Не хочу открывать глаза. Не хочу просыпаться.

Что он тут делает? Зачем?

— Маленькая моя…

Молчу. Пусть он уйдёт. Пусть! Или… пусть мне это снится. Пусть Демьяна нет в этой комнате.

Минута проходит, другая. Слышу, как он отходит. Еще слышу приглушенные голоса.

Могу я встать? Поднимаю голову. Сразу напарываюсь на его взгляд.

Хочется зажмурится, что я и делаю. Но поздно.

Он рядом. Стоит на коленях.

— Злата. Прости меня.

Простить? Вот так просто? И это что, вернёт мне деда? Или, может, вернёт веру в чувства? В любовь?

Поздно. Слишком поздно.

Поднимаюсь. Вижу в дверном проеме маму Ильдара, киваю ей.

— Златочка, детка, вставай, насчёт похорон надо, и вообще… покушать тебе.

— Я решу всё, насчёт похорон.

— Нет! — у меня прорезается голос, котя я хотела бы никогда больше не говорить с этим человеком. — Нет. Уходи, Демьян. Мне не нужна твоя помощь.

— Злата. — поднимает взгляд. Он у него мрачный, больной. Решительный.

Но я и сама решительная.

И сейчас у меня в груди ледяная плита, которая давит. Давит, заставляя забыть всё хорошее, вообще забыть о том, что нас связывало с Демьяном. Он мой враг. Я ненавижу его. Он сделал всё, чтобы это было так!

— Злата, выслушай меня. Я…

Закрываю уши руками, вскрикиваю. Демонстративно.

Смотрю. Выжигаю взглядом на его сердце крест. Медленно.

Вожу раскаленной иглой моей ненависти по гладкому камню, который лежит в его груди. По камню, который смог сказать любимой девушке о том, что женится на другой. Что та, другая, достойна быть матерью его детей, его супругой, в горе и в радости. А я… та, что любила больше жизни, та, что всю себя отдавала, растворялась, таяла, готова была на всё ради него — я гожусь только на роль постельной грелки, сладкой любовницы, между ног которой он хотел бы найти удовольствие и огонь.

Мразь.

Ненавижу.

Сейчас он для меня — пыль. Пепел, который остался от моих чувств.

Выжжена. Я.

Как пустыня.

Ничего нет.

Так странно, смотреть на него сейчас и понимать это.

— Злата, выслушай, прошу, пожалуйста.

Не хочу. Ничего больше не хочу.

Ненавижу.

Если бы… если бы не те его слова, если бы не то, что он сделал…

Дедушка был бы жив.

Я не была бы одна!

— Злата…

Головой мотаю. Не нужно, мне от него ничего не нужно.

— Злата, тебе нужно успокоиться, ты… я все понимаю, я подожду. Ты… ты сейчас не в том состоянии. Но я готов ждать. Ждать, сколько будет нужно.

Ждать?

Интересно, чего ждать?

Когда я пойму, что жизнь содержанки для меня самое выгодное и верное решение? Когда стану меркантильной тварью, готовой продать честь за деньги?

Потому что отдавать любовь тому, что её не ценит вот так я не готова.

Возможно, я не права. Возможно я должна понять то, что у Демьяна нет выхода, что он спасает честь семьи.

Их честь против моей.

Почему я должна уступать?

Нет ли у него выхода реально? Неужели всё там настолько плохо? Или это просто жадность? Жажда получить больше?

Возможно, в другой ситуации мне было бы интересно.

Сейчас мне всё равно.

Я не считаю достойным мужчину, который делает такой выбор.

Я не считаю достойной семью, которая заставляет его принять этот выбор.

И последнее…

Если бы Демьян любил меня так, как я люблю его у него даже не возникла бы мысль пойти на поводу у отца.

Поэтому — нет.

Не хочу слушать. Не хочу разговаривать.

Ничего не хочу.

И ничего не возьму у него.

Деньги на похороны я найду. Я справлюсь.

Вопрос, справится ли Демьян без меня? Просто по жизни?

Почему у меня вообще возникает подобная мысль?

С чего бы ему не справиться? Он прекрасно жил до меня, прекрасно проживёт и после.

А я…

Я тоже прекрасно проживу.

Демьян встаёт. Бросает на меня взгляд. Выходит.

Тут же в комнату заходит Ирина Леонидовна.

— Бедная девочка моя. Как ты? Вставай, надо умыться, выпить чаю горячего. Бульон я сварила. Надо. Голодать нельзя, еще упадёшь в обморок. Ильдар нашёл уже людей, с похоронами