Предатель. Я не твоя - Элен Блио

— Я же люблю тебя, котёнок, как я могу тебя оставить?

Моя девочка разглядывает меня как диковинного зверя.

— Я не понимаю…

— Всё просто, родная, моя женитьба ничего между нами не меняет. — Делаю шаг, хочу быть ближе к ней, но малышка отступает пугливо. Чёрт, ничего, я постараюсь её убедить. — Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Я уже купил дом, в котором ты будешь жить, если хочешь, можешь эту квартиру тоже оставить себе. У тебя будет всё, что ты захочешь, Злата.

— Тебя не будет. Мне нужен только ты. — Снова говорит еле слышно, стоит, такая бледная, шатается. Чёрт, ненавижу себя, ненавижу Мирзоевых, Никиту убил бы, мразь, все проблемы из-за него!

— Я буду, малыш, я всегда буду с тобой. Я твой, слышишь?

Резко притягиваю её к себе, обхватываю ладонью шею, целую осторожно, чуть касаясь.

— Маленькая моя, мой котёнок, любимая, чистая моя девочка, я хочу чтобы ты поняла…

Целую, впиваюсь в губы, словно чувствуя, что следующий поцелуй могу получить ох как не скоро!

Повторяю то, что уже сказал. Мой брак фиктивный, только для отцов, для семей. Ну, почти фиктивный, условия Арабова — наследник, или двое. Чёрт, не уверен, что Юлианна захочет выносить ребенка, но мне это не важно. Важно сейчас удержать дело всей жизни деда и отца на плаву.

Целую, не сразу понимая, почему тело моей малышки становится таким тяжелым.

Потеряла сознание. Чёрт.

Подхватываю на руки, несу в спальню, опускаю на постель.

Что делать?

Хватаю бутылку воды, смачиваю руку, брызгаю ей на лицо, виски ей протираю. Что обычно делают с теми, кто падает в обморок? Нашатыря у меня тут точно нет. Бежать до автомобильной аптечки? Но я не могу её одну оставить.

Бегу в ванную, хватаю полотенце, в ледяную воду опускаю, снова протираю лицо Златы.

Наконец она глаза открывает.

— Как ты, девочка моя?

— Я не твоя, Демьян. Забудь. Я не буду твоей любовницей. Никогда.

Никогда.

Усмехаюсь.

— Любовницей не будешь. Будешь любимой женщиной. Неужели ты не понимаешь разницу?

— Я понимаю, не понимаешь ты, Демьян.

— Послушай меня, пожалуйста. Ничто не разлучит нас, если мы не захотим.

— Нас? Нас уже нет Дем. Ты убил нас. Пусти меня.

— Нет. Не пущу. Не могу. Если ты любишь, ты должна понять. Злата? Ты… любишь меня?

Молчит. Закрывает глаза.

Сейчас говорить бессмысленно, это я понимаю.

— Малыш, нужно остыть. Я понимаю, что всё не просто, всё не так, как мы хотели. Но в наших силах всё исправить. Ты должна понять. Мы… мы живём не в таком мире, в котором живут обычные люди. Это совсем другая история. Там, где большие деньги, там…

Не знаю, как ей объяснить. Сам не до конца понимаю, зачем это всё. Мучительно внутри тянет, сердце ноет, дергающая боль в нём. Как зубная.

Это так кто-то про любовь сказал — зубная боль в сердце. Кто-то из великих*. Вот оно. Я это чувствую.

— Я люблю тебя, Златка, поверь мне. Так сильно люблю. Останься со мной. Прошу. Я только с тобой человеком буду, пойми. Мне нужна ты.

— Не сильно нужна, если…

— Ты не понимаешь…

— Куда мне… Прости, Демьян, я… я хочу домой.

— Ты дома.

— Нет. Я… мне нужно к деду, пожалуйста.

— Я хочу, чтобы ты осталась тут.

— Нет.

— Прошу, Злата. Я… я не прикоснусь к тебе, мне просто НАДО чтобы ты была.

Молчит.

Не сопротивляется.

— Дай мне воды, пожалуйста.

Подхожу к столу, беру бутылку, наливаю.

Злата жадно пьёт. Потом встаёт, уходит в спальню. У меня звонит телефон. Отец.

Чёрт.

Сейчас бы ответить, послать ко всем чертям. Послать всё! Зайти в комнату к моей девочке, схватить её в объятия. Любить. Завтра же в ЗАГС побежать вдвоём. Хрен с ней со свадьбой пышной. Обойдемся. Главное, что в сердце, ведь так?

Отвечаю.

Долго внутренне матерюсь. Опять забастовка. Надо лететь. Кроме меня не кому. Арабов тоже там будет. Его интересы так же затронуты.

Захожу в спальню — Злата лежит на кровати, свернувшись калачиком.

Я пообещал, что ничего не будет. Но как сдержать обещание?

Я рядом. Обнимаю. Целую. Долго, сладко, вытягивая из неё ответ на мою страсть, заставляя подчиниться, покориться.

Люблю.

— Люблю тебя, девочка моя, мой котёнок, ты мой мир, слышишь? Ничто этого не изменит. Ты моя.

Моя.

Я в это верю.

Верю до последней секунды.

До того момента как я, кажется, проваливаюсь в ад.

*****************************************************************************

*Генрих Гейне так говорил о любви.

Глава 23

Слёз нет. Думала, что буду рыдать, но… нет.

Есть какая-то пустота.

Проваливаюсь в неё.

Не понимаю, что делать дальше. Я полностью дезориентирована.

Однозначно уверена только в том, что так, как решил Демьян не будет.

Любовницей, ожидающей его в роскошном особняке, привыкающей получать объедки с барского стола, фавориткой короля, которую не принимают в приличных домах и воротят носы я не буду.

Смотрю «Жанну Дюбарри» с роскошным увядающим Джонни Деппом, смакуя свою боль, с отвращением глядя на героиню, которая пытается доказать, что её жизнь прекрасна.

Нифига. Ты шлюха. Пусть шлюха короля, но всего лишь шлюха.

А мой Демьян даже не король. Хоть и носит такую известную фамилию.

Не король. И не мой.

Заставил меня остаться в квартире. Сам уехал — что-то очень срочное.

Уверен, что я буду ждать. Как комнатная собачонка.

Да. А когда услышу звук замка в двери побегу, чтобы подать ему тапочки.

Нет.

И замок в двери тут не шумит — дверь открывается карточкой.

Вещи не собираю — зачем мне вещи, которые купил предатель? И куда я их буду носить? И потом, через несколько месяцев всё это станет мне безнадежно мало.

Мне нужно уехать. Спрятаться. Денег не так много — хотя тут я, сцепив зубы решила, что могу украсть у Шереметьева. Пусть разочаруется во мне. Пусть думает, что его котёночек обычная воровка.

Нужно поговорить с дедом. Он поможет. У него есть много друзей по всей стране. Даже на Дальнем Востоке. Уеду туда. Или на Урал. В Сибирь. Страна большая. Хрен меня Шереметьев найдёт.

И моего малыша.

Только… хочется, чтобы он знал, что у него будет ребёнок.

Знал, и понимал, что никогда не станет этому малышу отцом.

Ненавижу.

Сама не понимаю как.

Разгон от любви до ненависти — миллисекунды. Одно слово. Свадьба. С другой. Любовница. Долг.

Не одно. Пусть. Много. Плевать.

Мне звонит Дина.

Не хочу отвечать сначала. Потом думаю — лучше отвечу. Пусть они