Предатель. Я не твоя - Элен Блио

Готов.

И понимал, что близость нашу, конечно, нужно после свадьбы планировать.

Но когда я пришёл к отцу, собираясь начать разговор о моей девушке, о том, что я собираюсь остепениться и вступить в брак, отец мне под нос сунул тест с двумя полосками.

Алёна, будь она неладна! Я всегда думал, что за весь треш в нашем семействе отвечает Динка, вот уж девочка-беда!

Алёна была тихой, скромной, милой, застенчивой. Немного зажатой. Не такой красивой и яркой, как сестра.

Я был уверен, что в замуж она выйдет, когда отец ей пару выберет, перечить не станет, исполнит родительскую волю.

А тут такое!

Тайный роман, столько страсти… только вот роман с ублюдком, которого удавить мало!

Дурочка, Алёна! Не поняла, что Никита только поглумился над ней. Поиздевался. Ребёнка заделал и свалил в закат.

А нам расхлебывай…

Только этого оказалось мало. Беременность сестры была просто цветочками.

Ягодки пошли позже.

Обвал на бирже, спровоцированный компанией Мирзоева. Забастовка на шахтах. Проблемы у строителей. Срывы сделок, одна за другой.

Отец, практически черный от всего, что происходит.

— Демьян, нам надо как-то выбираться из этой ямы. Пойми меня, сынок, выход один. Продаться Арабову.

— В смысле?

Я правда, сначала не понял его месседжа. Что значит, продаться?

С Арабовым у нас есть дела, конечно, но этот старый лис всегда был слишком осторожен, и постоянно повторял, что слияние капиталов и партнёрские отношения должны держаться на прочном фундаменте. Просто дружбы маловато.

Я реально не сразу понял отца.

— Ты женишься на Юлианне Арабовой, и мы утрём Мирзоеву нос.

Женишься…

Но я ведь и собрался жениться?

— Отец, я не могу. Это исключено.

— Демьян, ты должен спасать семейный бизнес. Вариантов нет. Что там у тебя, девочка? Сладкая? Любимая? Так кто тебя просит бросать девочку? Любись на здоровье. Пусть будет. У каждого нормального мужика есть такая сладкая тайная любовь. Но женится, сын, надо по расчёту. И детей твоих будет вынашивать женщина правильная. Которая правильно воспитает, которая даст нужные и верные установки.

— Какие? Жениться по расчёту?

— Не передергивай. И помни, с кем разговариваешь. Я пока твой отец. Я тут главный. Ты женишься на Юлианне, это не обсуждается. Всё. Пока есть у тебя время, погуляй еще. Объясни своей зазнобе расклады.

— Пап, я не могу. Так не делается. Я обещал. Я дал слово.

Я действительно дал слово деду Златы, что у нас с ней всё будет серьёзно, что я не начну отношений, если в перспективе не будет свадьбы.

— Забери обратно. Что будет стоить для неё твоё слово, если завтра ты разоришься? Мы по миру пойдем! Подумай о матери! О сестрах! О брате…

— Отец… а ты и мама… там тоже был расчёт, да?

Вспоминаю историю семьи, деда — нефтяника, он как раз был отцом матери, а мой собственный батя на тот момент был никто и звать никак. Ясно.

— У нас с твоей мамой всё очень удачно совпало. Я её люблю. Она любит меня.

— Почему ты считаешь, что нам без Арабовых крышка? Почему мы сами не можем спасти бизнес?

— Сейчас мы не можем тягаться с Мирзоевыми. Я не всё тебе рассказывал, но… в общем, есть проблемы с акциями и с инвестициями.

Проблемы…

То, что рассказал отец было не проблемой. Крахом. Катастрофой.

И я понимал, что женитьба на маленькой красивой девочке с огромными глазами цвета океана переходит в разряд фантастики.

Ненавидел за это себя.

За то, что поступаю вот так.

Но разве я могу иначе?

— Свадьба через две недели.

Глава 22

Мне хочется сказать ей — прости. Но даже это сделать я не в состоянии.

Мерзко. Гнусно.

Я предатель.

Никогда я не чувствовал себя хуже.

Никогда я и не был таким.

Предатель.

Трус…

Да, и трусость я тоже себе приписываю.

Мог ведь отказаться?

Да, тогда весь семейный бизнес пошёл бы по одному месту. Но зато я был бы с любимой женщиной.

Совсем голодать не пришлось бы, конечно. Но вполне вероятно, что от былого величия Шереметьевых, «графьёв» — как нас презрительно называли некоторые, не осталось бы и следа.

Были мысли у меня, может, к чертям собачьим? На хрен это все? Руки есть, голова варит, связи наработаны. Смогу поднять всё с нуля, и без Арабовых. Ну, может не сразу, потребуется, время, много времени.

Да у нас Алёнка, со своей беременностью несвоевременной. Динка, которой учиться надо, брат Клим, который только-только вышел на работу в одну из компаний отца. Мама, которая привыкла быть не просто светской львицей — она управляет большим благотворительным фондом.

Всё это прахом пойдёт.

Или не пойдёт. Если я проявлю твёрдость.

Я должен. Есть такое слово — долг.

— Боже…

Снова по сердцу бритвой, этот её вскрик, то, как она беспомощно закрывает рот ладошкой, смотрит на меня, а из таких любимых глаз текут слезы.

Сука, Мирзоев! Заплатит мне за всё. За каждую слезинку моей девочки!

— Ты же сам… ты говорил…

— Я никогда не говорил, что женюсь на тебе, Злата.

Эти жестокие слова мне приходится сказать. Так будет лучше.

Для неё. Прежде всего для неё.

Хоть это и слишком болезненно. Может, не стоило так.

Не стоило, конечно.

Потому что чувствую себя паскудно, мерзко, после этих слов.

— Ты сказал, что любишь меня, Демьян.

Люблю! Чёрт! Люблю! Не отказываюсь от этих слов, но…

— В моём мире женитьба не подразумевает любовь и наоборот. Я был уверен, что ты понимаешь правила игры.

Вижу, как снова меняется её лицо, пальцы судорожно вцепляются в сумочку.

Дрожит вся.

Один шаг — и она будет в моих объятиях!

Одно слово — и к хренам все договорённости, я буду с любимой, она не будет плакать!

И жизнь семьи я поставлю под удар.

Не могу. Она должна понять!

Но почему я не могу найти тех самых, правильных слов?

— Значит… мы расстаёмся? — шепчет еле слышно.

— Конечно же нет, с чего ты взяла?

Вот теперь мне нужно донести до моей девочки самое главное.

Надо постараться сделать так, чтобы она поняла и поверила. Между нами ничего не изменится.

Юлианне Арабовой я нужен как прошлогодний снег. Эта девушка занимается только апгрейдом своей внешности, ей всего двадцать пять, а на ней уже живого места нет. Я с этой куклой рядом бы не встал, но, увы…

Смотрю на Злату, стараюсь, улыбнуться ей. Какая же она красивая! И как же мне хреново оттого, что я