Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

маме почти месяц не могу дозвониться. Может, у неё что-то с телефоном? Ты узнай, пожалуйста. И с тобой связаться – проблема. Как вы? Как ты себя чувствуешь? – пытаясь быстро говорить, перебила сестру Ксюша.

– Ксюха… Ксюшка! Да послушай ты меня! В Червоном вышку ретранслятора «Градом» срезало, вот и связи нет. И, похоже, восстанавливать не будут, потому что село две недели назад перешло в «серую зону». Вы там у себя в Москве знаете, что такое «серая зона»? Короче, и у меня с мамой связи нет.

– Оль, а как теперь… ты с мамой когда в последний раз…

– Да заткнёшься ты когда-нибудь? Вот же… Москва неугомонная! Слушай меня дальше… Тётю Нину, соседку нашу, помнишь? Убило её. Повела телёнка на лужок привязывать, а тут мина сто двадцатка… Короче, дочка её, Светка, ездила к ней на могилку. На похороны, понятное дело, не успела. Да и какие там похороны… закопали бабку прямо во дворе под яблоней – и всё. А прибитого телёнка соседи и собаки растащили… Так вот, Светка позавчера была у меня. Она маму нашу видела, заходила к ней… – всхлипнув, тихо сказала Ольга и замолчала.

– Оля! Оль… не слышу тебя, – взволнованно крикнула в трубку Ксюша. – И что мама? Оль, ты меня слышишь?

– Слышу, не кричи. Больная наша мамка. С постели ещё встаёт, но выглядит очень плохо. Светка говорит, что у неё диабет обострился и тахикардия страшная. Лекарств-то нет! Травки какие-то запаривает… – опять тихо всхлипнула Ольга. – А что я могу, Ксюш? Хожу, как слониха… живот огромный, как будто у меня там не двойня, а рота целая. Да ещё были бы спокойные, а то маршируют с утра до вечера. Доктор говорит – нервы… Не у них, у меня нервы… Понимаешь?

– Оль, и что теперь? – осторожно спросила Ксюша, плотно закрывая дверь в гостиную.

– Как что? Как что, Ксюха? Приезжать тебе нужно! Она ещё спрашивает! Немедленно приезжать и маму вытаскивать из этой бл…ой «серой зоны». Умрёт она там без нашей помощи, Ксюха. Папку потеряли, а теперь вот… – всхлипнув, с надрывом в голосе крикнула в трубку младшая сестра.

– Оль, ты говоришь, что серая эта… как её?

– Зона? Ты не знаешь, что такое «серая зона»? Да вы там вообще в своей Москве долбаной… «Серая» – потому что жизнь там серая. Поняла меня? Нет ни воды, ни света, ни газа, ни еды, ни медицины… А живут там тысячи, Ксюша, никому не нужных людей. Такой огромный кусок нейтральной земли между воюющими сторонами. С деревнями, посёлками, хуторами… И нет там, Ксюха, ни власти, ни каких-либо структур адекватных. Люди брошенные получаются, ничьи люди. Понимаешь? – громко высморкавшись, зло выкрикнула Ольга.

– Ну, если там нет никого из военных, значит, тихо должно же быть? – наивно спросила Ксения.

– Нет, ну не дура? Да эту самую «серую зону» там долбят с утра до вечера и наши, и чужие. За что? А бог его знает… За то, что она ничья, за то, что серая! А те, кто живёт в «серой зоне», клянут и матерят и тех и других, потому что им жить не дают на своей земле спокойно. Поняла? Поняла меня, балда московская?

– Я? А как я… – захлюпав носом, не понимая, что говорит ерунду, начала оправдываться Ксения. – У меня отпуск только в июле, Оль. У нас же график… это же не то, что…

– Ксюшка, ты чё, дура? Вот же сестрой бог наградил! Я же тебе, идиотке, говорю… – завывая дурным голосом, зло загундосила в трубку Ольга, – наша мамка умрёт, если её в больницу не перевезти. Ты же врач, понимать должна, гадюка ты такая!

– Да поняла я, поняла! – запричитала, вытирая слёзы и пытаясь сообразить, что делать дальше, Ксюша. – Ты только сама не переживай так… побереги себя.

– Что? Поберечь? Вот зараза! Эгоистка чёртова! Учти, выдра московская, в течение трёх дней не приедешь – я сама за мамой попрусь. Подвяжу себе живот мамкиным шерстяным платком и поеду! Пешком пойду! Вот увидишь! А ты сиди там в своей Москве златоглавой… Вот прав был наш папка… – закричала в трубку, рыдая во весь голос, младшая сестра.

– Ну, всё, всё… не истери. Не ной, я сказала! – вытирая слёзы и пытаясь взять себя в руки, прикрикнула в трубку Ксюша. – Завтра поеду за билетом. Попытаюсь сразу дозвониться до тебя. Главное – ты никуда не дёргайся. Если связи не будет, знай, я приеду прямо к тебе. А Борис твой дома?

Тут неожиданно открылась дверь, и на пороге комнаты появился Семён. Увидев заплаканное лицо матери, он встревоженно спросил:

– Мам, ты чего? С кем ты… А куда мы едем?

– Всё хорошо, сынок. Это тётя Оля. Иди посуду помой, пожалуйста. Котлетки понравились? – натянуто улыбнулась сыну Ксения, пряча слёзы.

Семён молча кивнул, пожал плечами и вышел из комнаты, а Ксюша шепнула в трубку:

– Сёма заходил. Слушай, по-моему, он всё слышал. Как думаешь, рассказать ему про бабушку?

– У тебя парень взрослый, Ксюха. Конечно, расскажи. Да вы вообще в своей Москве, ёб… вашу мать, потерянные какие-то. Как будто на Луне живёте и на луноходах ездите. Война у нас восьмой год, сеструха, понимаешь? Война! Здесь людей каждый день… А она мне про график, отпуск. Ты, зараза, мне ещё в трубку про тёплое море и про махито помечтай. Вот же гадюка… А Борька мой… – вдруг тихо ругнувшись, сделала паузу Ольга. – На юго-западе наш папка сейчас. На Азовском море «загорает». Понимаешь меня? Тяжело там… бьются мужики. Ты с Семёном приедешь?

– Про Борю поняла. Нет, конечно, Сёмика я постараюсь здесь где-то пристроить. Кстати, что ты всё Москва… Москва… Мы в Мытищах живём, а это Подмосковье. У меня и прописка не московская.

– Да, Семёна с собой не тащи. Стрёмно у нас тут. Недавно в Куйбышевском районе в школу прилетело. Прямо на спортивную площадку. Говорят «Ураганами» долбанули, сволочи. Так полдня «скорые» мотались, а мамаши так выли, что сирен слышно не было. Я вот вчера…

Неожиданно что-то в трубке щёлкнуло, и робот корректно объявил, что связь с абонентом временно отсутствует.

* * *

Чтобы не откладывать в «долгий ящик» вопрос по передаче в чьи-то «добрые руки» Семёна, Ксюша сразу села на телефон. Сначала был звонок шефу, Михаилу Ивановичу. Начальник её начинал свою карьеру военным врачом на Кавказе, и, что такое «серая зона», «прилёты» и «Грады», объяснять ему было не надо. Попросил только приехать завтра утром в поликлинику официально оформить свой отпуск и получить отпускные. Сложнее было договориться