Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

– Понял. Знаю такую. Там ещё кладбище через дорогу.

– Да, старое, – улыбнулась Ксюша, окончательно успокаиваясь.

– Заря Коммунизма, а через дорогу сразу кладбище, – попробовал пошутить мужчина. – Ну, так как? По рукам?

Неожиданно Семён освободился от маминой руки, сделал шаг вперёд и протянул свою пока небольшую, но уже крепкую ладошку:

– Пять тысяч. По рукам. Дяденька, а зачем вы этим… помахали? – поинтересовался Семён, кивнув на группу наблюдавших за ними «индивидуалов».

– Да так… чтобы больше к вам не приставали. Дал понять, что вы со мной. Головы молодые, горячие, мало ли… Меня дядей Васей зовут. Пошли, что ли… Вон мой конёк-горбунок, – сказал дядя Вася показывая скрюченным пальцем на припылённую оранжевую жигулёвскую «пятёрку», стоящую в конце привокзальной площади возле кафе.

* * *

Дорога была незагруженной. В основном машины шли из ДНР. Тягачи везли раздолбанную на фронте технику, торопясь, возвращались в Россию фуры, грохоча на выбоинах пустыми кузовами и кунгами. Пару раз пронеслись скорые, мигая синими проблесковыми огнями. По дороге встретили остановившуюся на обочине длинную колонну военной техники. Видно, остановка была плановой. Дружно выполнялась команда «мальчики направо». Ксения, смутившись, отвернулась и старалась не смотреть по сторонам. В конце колонны стояла машина ВАИ, и два «ваишника» яростно махали полосатыми палками на замедляющие ход встречные и попутные машины. Народ делал «селфи». Дядя Вася оказался человеком малоразговорчивым. На вопросы отвечал односложно и сам лишний раз в разговор не вступал.

– Дядь Вась, как там у вас… стреляют? – позёвывая, спросил полусонным голосом Семён.

– Приедете – сами увидите, – выпуская сигаретный дым в открытое окно, спокойно ответил мужчина.

– А до города долетает? – попыталась поддержать разговор Ксения.

– Услышите, – улыбнувшись Семёну, сидевшему на переднем сидении, сказал водитель.

– Дядь Вась, а вы воевали?

– Я – нет. Сыновья воевали, – отвернувшись к окну, ответил дядя Вася.

– И что? И что они говорят? Здорово там пуляют?

– Ничего они не говорят. Убили их… обоих, – резким щелчком отправив окурок в окно машины, спокойно ответил мужик.

– Извините… извините, дядя Вася, – толкнув в плечо сына, попросила Ксения. – Соболезнуем. Искренне.

– Ничего. Две недели назад это было. Зарезали их ночью на блокпосту. Нацики из луцкого добробата… Так один спасшийся из их команды рассказывал. Видно, уснул кто-то из хлопцев на посту. Витя… а может, Олежка. Совсем пацанятами были, жизни не видели, – наблюдая в зеркало заднего вида за реакцией Ксении, как-то безэмоционально рассказывал водитель.

Таможенный контрольно-пропускной пункт в Успенке действительно прошли быстро и без нервотрёпок. Дядя Вася на подъезде позвонил своему «родственнику» и, включив аварийные огни, объехал колонну выстроившихся автомашин перед КПП. Семёна пересадили на заднее сидение, а на его место минут через пять сел небритый мужик в камуфляжной форме с погонами. Дыхнув на пассажиров пивом и копчёной рыбой, он улыбнулся и весело сказал голосом Ельцина:

– Здрасьте, дорогие россияне! Дядь Вась, чего стоим? Поехали!

Грязно-оранжевая «пятёрка», не выключая аварийные огни, начала маневр по преодолению таможенных барьеров. Кто-то из очереди крикнул истеричным басом:

– Куда лезешь, падла старая? Не видишь очереди? Люди по пять часов стоят!

Но тут включился «родственник». Высунувшись из окна машины так, чтобы было видно погон, он неожиданно интеллигентным голосом заорал:

– А ты не видишь? В машине беременная… Вот-вот разродится! Ты, что ли, роды принимать будешь, мудила?

Ксюша инстинктивно схватилась обеими руками за живот, Семён от неожиданно услышанного густо покраснел, а дядя Вася молча нажал на педаль газа.

– Ну, ты артист, Сашка! – с нескрываемым восторгом сказал дядя Вася «родственнику» уже на территории ДНР, на прощание что-то закладывая ему в карман камуфляжной куртки.

– Так я ж в КВН за ДПИ играл, дядь Вась! – подмигнув Ксюше, заулыбался небритый мужик в военной форме, осторожно хлопая дверцей старенькой машины.

К пятиэтажному дому номер 112 по улице Заря Коммунизма города Донецка «пятёрочка» подъехала ещё засветло. Пряча пять тысяч рублей в потёртое портмоне, дядя Вася, обращаясь к Семёну, спросил:

– А назад скоро? Или тебя на все каникулы привезли?

– Нет. Мы за нашей бабушкой приехали, – улыбнувшись, ответила за Семёна Ксюша. – Честно говоря, не знаю, сколько времени у нас уйдёт, чтобы её уговорить с нами уехать. Ну и с сестрой нужно побыть. Через неделю, наверное.

– Ну, тогда вот вам. Это мои телефоны. Это местный, а это российский, – сказал дядя Вася, протягивая картонку с написанными номерами своих телефонов. – Цена будет та же. Только «родственник» может быть другой.

На прощанье Семён всё-таки не выдержал и спросил, правда не решаясь посмотреть в глаза мужчине:

– Дядя Вася, а вы сыновей своих похоронили?

– Нет, сынок… их местные похоронили. Только вот могилка их под укропами сейчас, – отвернувшись, ответил дядя Вася. – Ничего, придёт время… Дожить бы только.

* * *

Ольга их уже ждала в маленькой прихожей своей двухкомнатной «хрущобы». Первые две минуты слышны были только:

– Это что у нас за бегемотик? Нет, ну видела беременных двойней, но такой…

– И тебе того же, сестрица… успокоила, – смеялась в ответ Ольга, пытаясь обнять сестру. Но рук явно хватило, чтобы только потрогать.

– Привет, тёть Оль! Привет, пацаны! Братан, дай «пять»! – протягивая ладонь к Ольгиному животу, по-детски шутил Семён.

– Ребята, это ваш брат Семён Глухов! Сёма, это не пацаны, это банда! – смеялась Оля, прижимая к своему грандиозному животу племянника. – Слушай, Ксюх, а как мужик-то вырос! Ты ещё не бреешься, дядька? А ты помнишь, как я тебя маленького купала? Помнишь? Каждый раз в ванну дудонил!

– Тёть Оль!

– Оль, мы помоемся с дороги, а потом я тебя посмотрю и послушаю. Ладно? – осматриваясь по сторонам, сказала Ксюша.

Ничего вроде не изменилось в этой видавшей виды квартире. Даже обои в прихожей те же. Их родители покупали и сами клеили, прыгая с табуретки на табуретку. Квартиру приобрёл в конце первого десятилетия этого века их отец, когда Ксюша поступила в Донецкий национальный медицинский университет имени М. Горького. Не хотел папа, чтобы их дочка ютилась в общаге, да и вторая подрастает и в селе оставаться явно не захочет. Разница между сёстрами была шесть лет. Старшая, Ксения, окончив университет, вышла замуж и переехала жить в Россию («…мать её», как говорил папа). Но квартира не пустовала и дня. Вырвалась из сельского дома и ворвалась в городскую квартиру младшая Ольга, поступив в местный педагогический.

– Насчёт «помоемся» сильно сказано. Укропы очистные на районе рванули, вода вторую неделю по графику. Но я вам ведро воды нацедила. Сёма, на плиту поставь, пусть нагреется, – распорядилась Ольга, но, видя, как вытянулись от удивления лица долгожданных гостей,