Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

– Расслабьтесь, жить можно. До нас пока «Грады» не долетают.

Пока гости кое-как кое-где обмывались, Ольга накрыла стол. Тут тебе и огромная миска овощного салата из ярких и пахучих южных овощей с зеленью. И только вытащенная из духовки румяная «колхозная» курочка, размером похожая на детёныша птеродактиля. Ну и, конечно… любимые племянником плотно запертые в эмалированной кастрюле, в два слоя обмотанной кухонным полотенцем… ВАРЕНИКИ С КАРТОШКОЙ!!! С жареным лучком и томлёными свиными шкварками.

Ксюша вытащила из чемодана «московские подарки». Пелёнки, распашонки, ползунки…

Бутылку ирландского виски зятю Борюсику и два огромных тульских пряника, купленных во время стоянки поезда в городе-герое Туле. Правда, подумав, один отодвинула в сторону и сказала извиняющимся тоном:

– Маме…

Потом подошла к младшей сестре, обняла и, погладив её по огромному животу, тихо прошептала:

– Ольк, ты извини… смысла что-то тебе везти… Сама понимаешь, размер не угадаешь.

– Да ладно, не заморачивайся, Ксюх, – поцеловав сестру, тихо сказала Оля и тоже погладила свой кругленький животик.

– Но я же врач, какой-никакой! Я знаю, что у беременных не меняется в размере. Меряй! – засмеялась Ксюша, вкладывая в руку сестры небольшую красную бархатную коробочку.

А дальше был восторженный визг, смех, топот и суета вокруг трюмо. А потом опять визг… но на этот раз визг благодарности, если существует классификация визгов, и счастливый крик:

– Ксюха, я именно о таких мечтала! Именно о таких! Красиво? Как мне? Мне правда идёт? Волосы назад зачёсывать или пусть так? А так видно? Видно?

Изящные золотые серьги с голубыми камешками и правда очень были к лицу беременной на девятом месяце Ольге. И это несмотря на тени под глазами, прыщики на лбу, пятна на щеках и шее…

– Наливай! – ставя на стол две маленькие рюмочки, крикнула Ольга, подмигнув племяннику.

– Оля, я тебе категорически…

– Десять грамм…

– Как врач…

– Сантиметр! Бандиты крепче спать будут.

– Оля, ты с ума сошла!

– А ты на девятом месяце не пила?

– Пила, но у меня другой повод был, – скосив взгляд в сторону жующего Семёна, вдруг засмеялась Ксюша, открывая Борькин ирландский подарок двенадцатилетней выдержки. – Мне тогда Глухов первый раз изменил, сволочь.

Девчонки «лизнули» по полрюмки вискаря, и Ольга демонстративно спрятала бутылку на полку с кастрюлями. Ужинали весело. Вспоминали, каким был смешным Сёмка, когда приезжал маленьким на лето к бабушке с дедушкой в деревню. Строгого, принципиального, но такого доброго и любимого папу, умершего от сердечного приступа в своём кабинете директора школы. Это случилось после того, как в отделе народного образования Донецкой области объявили, что со следующего учебного года русский язык в школах Донбасса преподаваться не будет. «Тильки ридна мова»! А если она не «ридна»? Их мудрый папа хорошо понимал, что может последовать вслед за этим. Это было в четырнадцатом году. Вспоминали внезапно постаревшую маму…

– Тёть Оль, а это что? Стреляют? – внезапно замерев с вареником на вилке, спросил Семён, глядя в открытое окно, откуда доносились чуть слышные раскаты взрывов, а из-за крыш высотных домов были видны ярко-оранжевые всполохи.

– Нет, Сёмик, это не стреляют, это прилёты. По Куйбышевскому району херячат, суки! Ксюх, помнишь посёлок такой – Пески? Там ещё церковь красивая была… Оттуда, – зло сказала тётя Оля. – Компотик из вишни будешь, Сём?

– Оля, а без сук можно? – тихо, но строго одёрнула сестру Ксения.

– А что, Оля? Сука, между прочим, литературное слово. Я, кстати, педагогический окончила, если помнишь. Диплом показать? – улыбнулась Ольга.

– Помню. И ни дня по специальности не работала, – напомнила сестре Ксюша.

– Ну, тут уж нужно выбирать. Или любофф, – широко улыбаясь, сказала Оля, похлопав себя по животу, – или карьера!

Практически бессонная ночь в поезде, долгий переезд из Ростова в Донецк, сытный ужин и свежий южный ветерок из открытого окна дали о себе знать. Глаза у Семёна самопроизвольно закрывались, и даже страшно красивое багровое свечение на горизонте уже не привлекало внимания парня. Мама с тёткой отвели его в гостиную, помогли раздеться и уложили на просиженный старый, ещё советский, диван-книжку. А сами пошли в спальню и плюхнулись на широкую двуспальную кровать. Немного полежав, Ксюша вытащила из чемодана свои стетоскоп и тонометр, но Ольга, рассмеявшись, сказала почти в рифму:

– Ксюх, иди в жопу! Потом послушаешь. Давай полежим и за жизнь поговорим.

Сёстры лежали на кровати, тесно прижавшись друг к дружке, головами на одной подушке, как в детстве, и молчали. Неожиданно халатик на животе Оли шевельнулся, а потом резко разгладился, натянув петельку на пуговице.

– О! Смотри! Это Артёмка балуется… – улыбнулась Оля, нежно погладив себя по животу и расстегнув третью пуговицу сверху.

– А ты им уже и имена придумала? – тихо засмеялась Ксюша, положив свою руку на руку сестры.

– А сразу почти. Вот этот, справа, – Артём Борисович. Страшный непоседа и хулиган. А слева – Дениска. Денис Борисыч на братца своего совсем не похож. Мальчик вежливый, интеллигентный и спокойный, – со знанием обсуждаемых личностей объясняла Ольга.

И было в её голосе столько нежности, столько теплоты материнской, что Ксения неожиданно для себя заплакала и тихо прошептала:

– Какая же ты счастливая, Олька. Скоро мальчишек родишь. Боренька у тебя…

– Да, Боренька. Я крайний раз своего мужа видела, когда у меня ещё халат на все пуговицы застёгивался. Он же в артиллерии. Командир дивизиона, – почти шёпотом выдала военную тайну младшая сестра.

– Так он же учитель… Воюет?

– Да… крошит укропов помаленьку мой математик. Вчера звонил. Спрашивал, когда вы приезжаете. Я-то ему позвонить не могу, нельзя. Слушай, ты когда за мамкой? – решила перейти к основной теме разговора Оля.

– Честно говоря, откладывать не хочу. Нужно узнать, как лучше и чем ехать. Я так понимаю, автобусы туда не ходят? – сев на кровати, начала планировать Ксения.

– Конечно. Какие автобусы? «Серая зона»! Туда вообще никто ни за какие деньги не поедет. Варианты искать надо. Я тут у мужиков наших поспрашивала…

– Я знаю, кто туда поедет. Есть у меня один вариант, – встрепенулась Ксюша, доставая из заднего кармана джинсов картонку с телефонами. – Вот, дядя Вася. Шахтёр. Двадцать лет беспрерывного стажа под землёй. Нас сюда привёз.

– Звони! – ни о чём больше не спрашивая, протянула Ксении свой телефон Оля.

Старшая сестра быстро набрала местный телефон своего нового донецкого знакомого и через пять секунд услышала знакомый, чуть скрипучий, голос:

– Слушаю…

– Вечер добрый, дядя Вася, мы сегодня с вами…

– Да, Ксюша, узнал я тебя. Уже уезжаете? Что-то не получилось? – поинтересовался мужчина, покашливая в сторону.

– Честно говоря, если вы мне поможете, то всё получится. Помните, я вам рассказывала, что мы приехали