Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

© Знание-М, 2023

И снова третье сентября…

Третье сентября – это вам не первое! Третье сентября – это третий день учёбы, когда уже практически со всеми одноклассниками успеваешь переговорить на традиционные для этой даты темы. И уже чётко знаешь, где кто был, что видел, что вкусненькое ел и что успел выклянчить у ближайших родственников за время летних каникул. Правда, исключения всё же бывают.

По широкому тротуару, мокрому от ночного, ещё не холодного, но уже первого осеннего дождя, весело топали в сторону Мытищинской средней общеобразовательной школы № 8 мальчишки и девчонки разных возрастов. Весело? Ну да! Домашними заданиями пока не нагружали, и двоек в журналах ещё не было. Лафа! Кстати, цветы в школу тоже уже никто не нёс. А на фига? Я ж и говорю, третье – это вам не первое сентября. Следующее «цветоподношение» по календарю аж пятого октября, на День учителя. Хотя…

– Чирик, а ты чего с цветами? – удивлённо крикнул один из шлёпающих по лужам мальчишек своему сверстнику, только что перебежавшему дорогу.

Крупный телом школьник лет десяти-двенадцати на вид, крепко сжимая в левой руке букет ярких астр в мокрой газете, не оборачиваясь, пробубнил:

– Так меня ж первого не было. Не заметил, Васёк? Мы с родаками только вчера из Дубаёв прилетели. Папа сказал, что отель оплачен до второго, так что школа подождёт. Я нашей Зое бусы из ракушек привёз. Мама сказала, на папуаску будет похожа. Поржём! А ты, Васёк? Опять колорадских жуков всё лето на даче босыми пятками давил?

– Дурак ты, Чирик! И цветочки у тебя – как с кладбища, – прячась за идущего рядом товарища, крикнул мальчишка, потеряв всякий интерес к юному флористу. – Глухарь, а ты чего молчишь? Я даже не понял, когда и куда ты уехал. У пацанов с твоего двора спрашиваю, а они только плечами пожимают, – по-дружески толкнув в плечо, спросил Васька у кореша, идущего рядом.

– Да так… ничего особенного. Мы с мамой на Донбасс ездили, бабушку забирали. Теперь у нас будет жить, – как-то без особой охоты ответил мальчишка, сильно шлёпнув китайским кедом по луже на щербатом асфальте.

Лужа, прикрытая сверху опавшими жёлтыми листьями, оказалась коварной. Нога Семёна провалилась в ямку чуть ли не по щиколотку, и мутная дождевая вода взорвалась, разлетаясь в разные стороны.

– Глухов! Ну, ты, блин, придурок, Глухов! – громко взвизгнула невысокая светловолосая красивая девочка с красным рюкзачком за спиной. – Дураку уже двенадцать лет, а он всё по лужам прыгает. Козлина ты, Глухарь! – плаксиво крикнула девочка, глядя на свои заляпанные мутной водой светлые брючки.

– Ой… я не видел тебя, Дмитриева. Честно! – попробовал оправдаться Семён, но потом опомнился и сам пошёл в атаку: – А чё ты тут… ходулями своими. Подумаешь… балерина. Орёт, блин! Ты ж не на мину «лепесток» наступила! Это всего лишь вода. Иди давай…

– Да! Иди давай! Высохнешь! – поддержал друга Ва-сёк и, наклонившись к Глухову, прошептал: – Здорово ты ей про мину. «Лепесток»? Смешно… Сём, а ты видел, как за лето у Дмитриевой всё это… повырастало? Прямо как настоящие! Смотри, сейчас повернётся.

– Чего? – насупился Глухов, не поняв, о чём речь.

– Вот ты… Ну, впереди… эти… женские штуки. Глухарь, ну ты тормоз! – засмеялся Васёк, ущипнув дружка за грудь.

– Васька, в дыню схлопочешь! – почему-то покраснев, беззлобно ответил Глухов, скосив взгляд в сторону застывшей, как памятник, Дмитриевой. – Кстати, у нас сегодня после физры литература и русский. Помнишь, что вчера Зоя говорила? Сочинение будем писать на двух уроках. Понял?

– Типа как я провёл?..

– Типа… Ты про что будешь писать?

– Про что… Ты же Чирика слышал? Если честно, то так оно и было. Опять меня родители в деревню к бабке загнали. Прикинь! Аж под Нижний. Не всем же в Дубаях! И с утра, блин, до вечера: «Васька, выведи козу!.. Васька, помоги сумки до рынка донести!.. Васька, кур покорми, огурцы полей, двор промети, травы кроликам нарви». Каторга! Казалось бы, ну всё переделал, на речку пойду! А фиг, блин! «Васька, коза отвязалась, иди ищи, паршивец!» А она такая бодучая, гадюка! Рога – во! Никому проходу не давала, – весело пересказывал мальчишка распорядок своего деревенского дня. – А ты? Ах, да… ты же с мамкой за бабкой куда-то ездил. Ну, так про это и пиши. Мол, едем с мамкой на поезде… я на верхней полке, мамка с бабкой на нижних… В окне Среднерусская возвышенность проносится, а мы чай с тульскими пряниками пьём и балдеем, – мечтательно закончил Васёк.

– Да, наверное, так и напишу, – улыбнувшись, согласился Семён, толкнув плечом тяжёлую входную дверь в вестибюль школы № 8, пропуская вперёд Танечку Дмитриеву.

– Глухов, а ты чего так «гэкаешь»? Смешно так… – улыбнулась Танечка, проходя вперёд.

– Так а я на каникулы к бабушке в Донецк ездил. Там все так говорят, – опять смешно «гэкнув», смутился Глухов. – Мама сказала, что скоро пройдёт.

* * *

Большая перемена закончилась, но класс ещё бурлил. Настроение после физкультуры было замечательное. У пацанов. Занимались на летней площадке. Половина класса традиционно пришла без формы, но умудрённого опытом преподавателя физического воспитания это не смутило. Судя по мешкам под глазами и бутылке минералки в руках, первое сентября у него ещё не закончилось. Покраснев лицом, он громко свистнул в свой искусанный вставными челюстями пластмассовый свисток и крикнул жизнерадостным голосом:

– Сегодня играем в футбол! Женская команда против мальчуковой. Разделились и играем. Тут всё просто. Девочки у этих ворот, остальные – направо. Чирков, ты судья. А мне срочно в мастерские надо к Михалычу. Кое-что заполнить нужно… срочно. Чирков, не подсуживай. Проверю!

Играли весело! Пацаны даже разрешили девчонкам поставить в ворота двух вратарей. И всё равно выиграли 10:1.

– Да если бы Васька мне подножку не подставил… – кричала, дуя на поцарапанную коленку, толстенькая, рано сформировавшаяся девочка с копной рыжих волос.

– Какая подножка, Рыкова? Губу закатай! Это подкат называется! – возмущался Васёк, призывая всех в свидетели.

– Ой, да мы все давно заметили, что ты, Васечка, к Рыковой подкатываешь, – смеясь, кто-то крикнул из девчонок.

– Кто? Я? – неожиданно сжав кулаки и краснея, наигранно удивился Васька.

– И Чирик вам подсуживал!

– Да Чирик вообще судить не умеет! Где лево, а где право путает. Дебил! – возмущённо крикнула Танечка Дмитриева, с ненавистью глядя на уже что-то жующего Чиркова.

– Дмитряха, а за дебила можно и… – роняя изо рта крошки, угрожающе пробубнил, вставая, Чирков.

– Чирик, базар фильтруй… – негромко, но жёстко осадил одноклассника Семён, неожиданно встретившись глазами с Дмитриевой.

– Так! Что