Лес заблудших душ - Дин Кунц

где возможно всё, — и это ему не нравится, совсем не нравится, кроме одного, одного-единственного, что нравится ему очень сильно.

Когда аватар Радаманта поднимается на лапы и выходит из кухни, Реджис говорит:

— Не только львицу.

— Не только львицу — что? — спрашивает Венди.

— Не только львицу тянет к тебе.

— Ну, — говорит она с улыбкой, — а ты, оказывается, умеешь быть обходительным.

64

Без луны и волков

Когда Рэкман начинает палить по фюзеляжу самолёта, обычно флегматичный Монгер возбуждается от звука стрельбы почти так же, как в более тесных столкновениях, где в ход идут ножи, дубинки и удушение голыми руками. Он спешит вперёд из хвоста процессии, где ему следовало бы оставаться, чтобы удерживать Вектора и Тротта от какой-нибудь глупости, но, когда возможное насилие становится насилием явным, он и сам вполне способен на собственную дурость.

Из них двоих, Монгера и Рэкмана, у последнего всё же больше склонности к чему-то вроде мудрости и к подобию самоконтроля, и оба это признают. У них даже есть шутка: в их паре Рэкман — брат, а Монгер — лишь сводный брат. Оба заводятся от насилия, но Рэкман — знаток, а Монгер — пылкий любитель. Они также понимают, что иной раз безрассудная кровожадность Монгера обеспечивает убийство там, где более обдуманная жестокость Рэкмана могла бы дать жертве шанс уйти. Каждый уважает другого за его особую силу.

И обоих одинаково ставит в тупик то, что их занудная сводная сестра Венди одержима идеей их искупления и при этом нисколько не желает сама немного насладиться насилием. Как христианка она полезна: даёт им бесплатный кров, готовит, стирает. В целом это удобное устройство жизни, но её вера в их способность стать праведными раздражает. Если однажды им удастся придумать смертельный несчастный случай, который никто не сможет доказательно назвать убийством, и тем самым унаследовать дом и имущество Венди без подозрений, они изумят её всей глубиной своего презрения. Впрочем, с их репутацией уйти от вины за смерть сестры было бы труднее, чем за другие убийства, потому что те, кто нанимает их киллерами, — люди влиятельные и жизненно заинтересованные в том, чтобы Рэкман и Монгер избегали и ареста, и обвинения.

Так что сейчас Монгер может только вообразить, будто в самолёте, съёжившись от страха, сидит не эта Вида, а его сестра. Присоединившись к Рэкману и открыв огонь, он вполне живо представляет, как пули рвут тело Венди и разносят ей череп.

К тому времени, как Монгер опустошает магазин своего AR-15, Рэкман уже перезарядился и готов снова поливать цель огнём. В краткий миг тишины между залпами, когда эхо выстрелов быстро растворяется среди заглушающих всё деревьев, происходит нечто неожиданное и странное. Монгер как раз смотрит на брата, когда ему кажется, будто из толстой шеи Рэкмана вырывается длинный металлический болт — словно тот и есть чудовище Франкенштейна в маскировке, которая вдруг начала расползаться по швам.

Рэкман пошатывается, боком врезается в дерево и поворачивает голову к Монгеру. Глаза у него разъехались, из носа свисает сопля. Он разевает рот, будто хочет спросить, что произошло, выплёвывает кровь и валится на землю. Мёртвый.

* * *

В самолёте лежат четыре пряди волос, которые Вида срезала своим дьявольски острым боевым ножом. К волосам прикреплены четыре техноклеща, передающие координаты места, где состоялась эта стрижка.

Сама она стоит в тени, чуть выше по склону и далеко к западу от собравшейся шайки, укрытая с трёх сторон каменным выступом. Енот, которого она спугнула из самолёта перед уходом, отправился своей дорогой.

Хотя до цели от неё, пожалуй, ярдов сто двадцать — сто тридцать, у арбалета мощный прицел, предельная дальность почти четыреста ярдов, и по точности он не уступает винтовке.

Сердце моё готово.

Сразу после первого выстрела по одному из стрелков она с помощью встроенной рукояти натяжения возвращает тетиву на место. Она так хорошо в этом натренирована, что делает это почти так же быстро, как если бы взводила оружие вручную, уперев ногу в стремя.

В колчане на поясе у неё лежат высококачественные карбоновые болты, и один из них она укладывает в направляющую.

При усилии натяжения в сто пятьдесят фунтов арбалет посылает болт — арбалетную стрелу — с сокрушительной скоростью.

Хотя отдача у него есть, выстрел не сопровождается звуком, а потому остальные в отряде лишены возможности хоть сколько-нибудь точно определить её местонахождение.

***

С того места, где стоит Гален Вектор, на одно мгновение кажется, будто Рэкман бросил винтовку и рухнул на колени в молитве. Но потом эта туша валится лицом вниз, и невозможно поверить, чтобы такой заносчивый человек, способный творить крайнее насилие без малейшего укола совести, пал ниц перед кем бы то ни было. Рэкман мёртв, словно его свалила с ног порча, нашёптанная жрецом вуду за тысячу миль отсюда.

Монгер отворачивается от трупа, нахмурившись в растерянности, с разинутым в неверии ртом, словно он забыл, где находится и как сюда попал. Изо лба, чуть выше переносицы, у него вырастает рог, а середина лица будто складывается внутрь, словно за ней пустота.

* * *

За жизнь свою кого мне бояться?

Если я и пойду долиною смертной тени, не убоюсь зла.

После смерти Хосе Ночелобо и содержательного визита Анны Лагаре, дочери похоронщика, Вида купила арбалет и большой запас болтов в соседнем штате, где для такой покупки не требовались ни разрешение, ни удостоверение личности. Когда это жуткое дело будет закончено, когда эти ненавистные мужчины перестанут быть угрозой, она избавится от оружия так, чтобы никто не смог связать его с ней.

Взведя арбалет, она быстро укладывает в направляющую ещё один болт, следя, чтобы оперение легло в паз правильно, и ставит его на место.

Один из преследователей разворачивается по дуге, беспорядочно поливая всё вокруг из AR-15, настолько перепуганный, что открывает ответный огонь, не имея даже цели, в которую можно было бы прицелиться.

Жизнь моя проходит, как тень. И всё же ещё немного — и всё свершится.

Она подводит стрелка в перекрестье прицела и мягко нажимает на спуск. С тихим пок! болт срывается с места.

* * *

Хотя Фрэнк Тротт нарочно разжёг в себе злость на бывшую жену, чтобы отвлечься, он всё равно думает о своей мёртвой матери, которая смотрела на него снизу вверх из бочки перед тем, как он приварил крышку и много лет назад спихнул её в трясину.