Лес заблудших душ - Дин Кунц

Но, учитывая, что советы гадалки во всём оказывались достойны доверия, Вида готова не цепляться за то, что было, — хотя она всегда будет это беречь, — и принять то, что может быть. С тех пор как она осиротела в пять лет, в её жизни было только трое мужчин самой высокой пробы, и ей кажется правильным каким-то невыразимым образом соединить их здесь. В доме дяди, где она когда-то принимала ухаживания Хосе, теперь, когда её будущее переплетается с будущим Сэма, она открывает карточку, прикреплённую к подарку.

Она вслух читает Сэму аккуратные строки, написанные курсивом рукой Хосе. Это слова, которые были выведены краской на микроавтобусе Volkswagen провидицы: «С добротой смотри на тех, кто страдает, кто борется с трудностями, кто непрестанно пьёт горечь этой жизни». А ниже её первая любовь написала: «Как и она, ты обладаешь мудростью и сердцем, чтобы выводить других из тьмы к свету».

— За это стоит выпить, — говорит Сэм и поднимает бокал.

Она, конечно, плачет. Эти слёзы слишком долго копились в ней.

С некоторым усилием она снимает с коробки блестящую синюю ленту, не разрезая её, и старается не порвать бумагу, потому что намерена сохранить и то и другое.

Наверное, она должна была догадываться, что найдёт внутри, но всё равно удивляется. Пара ярко-жёлтых кроссовок.

78

Видение

Дом теперь больше — так и должно быть, ведь в нём нужно место не только для Сэма, но и для его семи собак. Расширение оплатили из выручки от продажи его дома.

На россыпном прииске они работают вместе. Она научила его превращать необработанные камни в прекрасные драгоценности.

Он по-прежнему оказывает услуги по поиску, хотя уже не таким людям, как преступное семейство Бидов. Он научил её работать с собаками, которые её обожают, и теперь они вместе находят потерявшихся детей и заблудившихся взрослых с болезнью Альцгеймера — а порой и беглых заключённых, потому что она не боится никого и ничего, кроме утраты того, что любит.

Лупо навещает их и один, и со стаей, но, когда Вида и Сэм отправляются собирать дикую ежевику, их неизменно сопровождает полная волчья свита в ожидании щедрого угощения.

Они срезают полевые цветы, чтобы положить их на могилу её дяди, а на Рождество украшают надгробие ветвями падуба.

Они не думают ни о зарытом Trans Am, ни о Plymouth Superbird Hemi с их вечными пассажирами. Это мир, полный чудес, тайн и див, но призраков в нём нет.

Время от времени Виде приходит охота надеть белую футболку, белые чиносы и жёлтые кроссовки. Она садится в одно из кресел-качалок на крыльце и потягивает кофе из кружки. И хотя у неё нет ни расписного фургона с мудрыми словами, ни полотнища с серебряными лунами и звёздами, и хотя она не спрашивает у посетителя, что он ценит меньше всего, ей почти никогда не приходится долго ждать, прежде чем кто-нибудь — обычно местный, но иногда и совершенно незнакомый человек — придёт посидеть рядом с ней. Каждому из этих людей нужно нечто своё. Часто они и сами не знают, почему пришли, но Вида всегда знает, потому что умеет видеть.

Здесь, среди густого леса со всех сторон, она чувствует себя в безопасности и в мире с собой.

Большинство людей считает этот первозданный лес угрожающим царством диких троп, которые нередко ведут растерянных путников к гибели, гнёзд ядовитых змей, логовищ острощёлких хищников, — краем, где Природа красна от зуба и когтя. Для Виды же лес — это место утешения и поддержки, где ей рады, потому что она знает его законы и глубоко их уважает. По её опыту, именно цивилизация, раздираемая человеческими гордыней, жадностью и завистью, и есть в своей худшей форме лес заблудших душ.