Вне конкуренции - Лиз Томфорд

тело резко напрягается так, что у меня перехватывает не только речь, но и дыхание.

Эмметт следует за мной, оставаясь глубоко внутри, пока мы оба достигаем разрядки и буквально разваливаемся прямо здесь, в моём офисе. Общие вдохи, тёплая кожа, одинаковая усталость.

Я опускаюсь на деревянную столешницу, позволяя ему расслабиться поверх меня, пока мы постепенно выравниваем дыхание. На его висках выступает немного пота, но в сочетании с кепкой, повернутой козырьком назад, это выглядит до греха хорошо.

— Ну, чёрт возьми, — игриво говорит он, опуская голову рядом с моей.

Я смеюсь вместе с ним.

— Ты сумасшедший.

— Это твоя вина. — Он целует мою обнажённую шею.

Я почти мурлычу в ответ, полностью довольная, пытаясь вспомнить, из-за чего вообще была так зла. В голове не остаётся никого, кроме этого мужчины, лежащего на мне, проводящего руками по моим рукам, по бокам, по ягодицам.

Его слова о том, что он меня уважает, на самом деле никогда не были под вопросом, но, будто чтобы я точно не забыла, он проводит тёплыми губами вниз по моей шее, вдоль позвоночника, оставляя за собой мягкие, почти благоговейные поцелуи.

Он не спешит, касаясь каждого дюйма моей кожи, пока я всё ещё стою, наклонившись над своим столом.

Эмметт выходит из меня, придерживая мои трусики в стороне. Через плечо я наблюдаю, как он смотрит на то, как его семя медленно стекает из меня. Я вижу это по довольному блеску в его глазах и по тому, как сосредоточенно он смотрит между моих разведённых ног.

Вместо того чтобы привести меня в порядок, он просто возвращает трусики на место.

— Лучше сжимайся весь остаток ночи, Риз. Пусть это останется внутри — напоминанием о том, кому ты принадлежишь, на случай если снова встретишься с ним.

Я не могу сдержать поражённый смех.

— Ты в курсе, что ты совершенно ненормальный?

— Да, я в курсе.

Он наклоняется и игриво кусает меня за ягодицу, прежде чем опустить мою юбку обратно.

Повернувшись к нему лицом, я опираюсь на стол. Ноги всё ещё слишком дрожат, чтобы нормально идти.

Эмметт заправляется обратно, а потом неторопливо начинает приводить меня в порядок: поправляет мои волосы, разглаживает топ, подушечками больших пальцев стирает размазавшийся макияж под глазами.

— Ну как я выгляжу? — спрашиваю я.

— Как будто тебя только что перегнули через стол.

— Отлично.

Он улыбается — явно очень довольный собой.

Я обнимаю его за шею. Он запускает руку мне в волосы и притягивает мои губы к своим. Теперь мы гораздо мягче друг с другом, чем несколько минут назад.

— Нам стоит вернуться туда, — наконец говорю я.

Он кивает и помогает мне встать на ноги. Эмметт открывает дверь, пропуская меня первой. Когда я прохожу мимо него, он наклоняется к моему уху и шепчет:

— Спасибо за отличную встречу, босс.

Эмметт

Когда мы играем домашнюю серию, Риз и я знаем, что в конце ночи всё равно окажемся вместе — обычно у неё дома, иногда у меня. Но когда мы на выезде, провести чёткую границу гораздо сложнее: у нас нет роскоши проводить ночи рядом.

В дороге мы можем сходить вместе поужинать, это легко выдать за рабочую встречу. Мы растягиваем предматчевые разговоры о составе, чтобы украсть ещё немного времени. Но мы не рискуем пробираться друг к другу в гостиничные номера, если только между ними нет соединяющей двери.

Звучит немного чрезмерно, учитывая, сколько раз мы уже занимались этим на стадионе дома. Но когда нас не ослепляет желание друг к другу, мы оба принимаем более разумные решения.

Хотя, честно говоря, мне нравится быть глупым рядом с этой девушкой.

Вот что раздражает в этой выездной серии: номер Риз находится на противоположном конце коридора от моего, поэтому последние несколько дней мы почти не проводим времени вместе.

Но есть и хорошая сторона — мы в Колорадо. В городе, где я когда-то играл. В месте, где я растил Миллер до её восемнадцати лет.

Я стучу в дверь номера Риз и прислоняюсь плечом к стене, ожидая, пока она откроет.

Половина её светлых волос заколота, под глазами — патчи, в руке чашка кофе. На ней шёлковая пижама в тон, и на лице яркая улыбка, когда она открывает дверь.

— Ну, доброе утро мне, — говорит она.

Я усмехаюсь, держу руки в карманах, чтобы не поддаться искушению прикоснуться к ней, пока мы не окажемся наедине.

— Скучал по тебе прошлой ночью. Есть шанс, что ты свободна этим утром?

— Могу быть. А что?

— Хочу отвезти тебя в одно место.

Её глаза загораются.

— Только ты и я?

— Только ты и я.

— Да. Конечно, я согласна. Мне нужно быстро переодеться. Встретимся внизу через пять минут?

— Отлично.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её, но останавливаю себя на полпути в дверном проёме.

За последние недели всё между нами развивалось так естественно. Лёгкие поцелуи и простые прикосновения стали почти привычкой, поэтому мне приходится сознательно напоминать себе о наших рабочих ролях.

Как раз как сейчас.

Я выпрямляюсь, отступаю от двери и указываю в сторону лифта.

— Я просто… пойду…

Она смеётся.

— До встречи.

Я арендовал машину специально для этой поездки, поэтому подъезжаю к входу в отель и жду её там.

Через несколько минут Риз выходит в лёгком цветочном сарафане нежно-розового цвета — почти как её ногти. Наряд выглядит женственно и непринуждённо, совсем не так, как она одевается на работе. Она прекрасна в любом виде, но я замечаю, что вне работы она одевается мягче. И ярче.

Приятно видеть, как она позволяет себе отдохнуть от роли начальницы.

— Ты арендовал машину ради этого? — спрашивает она, когда я открываю для неё пассажирскую дверь. — Мы не могли просто взять такси?

— Нет. Нам предстоит небольшая поездка.

Как только она садится, я протягиваю ремень безопасности через её тело и защёлкиваю его. Сам не знаю, зачем это делаю. Наверное, потому что хочу, чтобы она была в безопасности. И потому что мне редко удаётся заботиться о ней так открыто — только когда мы скрыты в наших квартирах.

Моя рука всё ещё лежит на ремне, когда я смотрю на неё.

— Извини.

Она проводит ладонью по моей бороде.

— Не извиняйся. Это приятно.

Не целуй её. Не здесь.

Я прочищаю горло, закрываю дверь и обхожу машину.

Как только я сажусь за руль, она находит единственную вещь в машине — наполовину съеденный пакет конфет в центральной консоли.

— Это что? — спрашивает она с игривой ноткой.

— Конфеты.

— С каких