До самой смерти - Миранда Лин

Смерти, что замерла на полыхающей сцене в расшитом рубинами одеянии. Магия Квилл пульсировала подобно биению сердца. Единого для друзей. И я стала танцевать. Поднимала руки над головой, а затем проводила ладонями по своему телу, как те женщины, что повелевали сценой. Огонь был моим партнером, непредсказуемым и страстным спутником. Я разожгла его ради света, но он превратился в живую сущность, что вторила каждому моему движению и отбрасывала тени. Чувствуя, как жар касается ног, я покачивала бедрами и надеялась, что выгляжу хотя бы вполовину так же чувственно, как Пэйша.

Пол затрещал под расползающимся пламенем. Я провела ладонью по ключице, представляя, что ко мне прикасается Орин. Закружилась, наслаждаясь собой и танцем, будто не ведая страха. Будто мир в самом деле принадлежал мне и я держала все в своих руках. Будто я пробуждала в зрителях ужас и превращала его в греховное вожделение, раззадоривая их прикоснуться ко мне, услышать звуки, которые я издам, если им хватит смелости.

Я не видела рыжеволосого мужчину, занимавшего особое место в верхней ложе. Не слышала сердитого рычания, которое он наверняка издавал. Но я надеялась, что он смотрел. Смотрел – и каждая вена на его теле вздувалась от злости, пока его драгоценная сцена полыхала, потому что он попытался меня перехитрить.

Этот отчаянный поступок был подобен тому, что я с размахом послала Маэстро к черту. Воодушевленная, я продолжала танец, ступая по пеплу, а мелодия Орина набирала громкость и темп. Я подошла ближе к огню, ощущая тепло, которое контрастировало с холодным воздухом, казавшимся теперь далеким воспоминанием. Лица зрителей выглядели расплывчатыми, их голоса заглушал треск огня, разделявшего нас. Я наслаждалась одиночеством, которое дарило пламя, ощущением обособленности и вместе с тем сопричастности.

Я обошла песочные часы и дотронулась до них пальцами в нежном, но продуманном прикосновении. Чувствовала, как утекает песок, как каждая песчинка отсчитывает мимолетный миг времени. Я танцевала. Танцевала для людей, которые стали моими друзьями, но еще и для себя. Освобождалась от оков роли принцессы и гневных слов скорбящего отца. От сердитых взглядов в павшем королевстве и от страха, который видела в глазах ребенка в день своей свадьбы. Мое тело откликалось на запоминающуюся мелодию. Бедра медленно покачивались в такт. Я запускала руки в волосы, кружилась с изяществом мечника, пока песчинки почти не закончились, а пламя не взвилось до плеч, скрывая меня от глаз. Музыка оборвалась, достигнув крещендо. Я упала на пол, тяжело дыша и выбившись из сил.

А потом они встали. То ли от магии Квилл, то ли в отчаянной попытке еще раз взглянуть на Деву Смерти сквозь огонь, но они встали. Аплодисменты разразились, словно гром, и захлестнули меня потоком звука. Я танцевала среди языков пламени, как феникс, восставший из созданного мною же пепла. Это была тяжелая битва, в которой я одержала победу, пускай и с трудом. Я спустилась со сцены, стараясь не смотреть в глаза артистам, помчавшимся тушить огонь.

– По-моему, можно смело сказать, что завтра вечером шоу не состоится, – заключила Пэйша. Она кинула мне халат, гораздо более закрытый, чем тот, что дал Холлис, и я поднялась по лестнице из туннеля на склад, изо всех сил придерживая испорченный наряд.

– Наверное, оно и к лучшему, – сказала Тея, указывая мне за спину.

Мне не было нужды оборачиваться, чтобы понять, кого она увидела. Но, будто желая наказания, я развернулась и посмотрела прямо в лицо Орину Фаберу. Он мчался ко мне с неизменно хмурым видом и свирепым взглядом, которым смог бы воспламенить сцену и без подручных материалов, что потребовались мне.

– Что ты наделала, черт подери?

Я скрестила руки на груди, глядя на него в ответ.

– Столько всего, что и не упомню. Не отставай, муж.

Он подошел так близко, что я почувствовала его учащенное сердцебиение, словно свое собственное. Орин опустил глаза, открыл рот, и я упивалась его смятением, зная, что он хотел поддаться ненависти, но не мог.

– Посмотри на меня.

Он снял пиджак и накинул его мне на плечи, а затем рывком притянул меня к себе за лацкан.

– Ты забываешь, Ночной Кошмар, что ты моя.

– Я не чья-то собственность, – выдавила я, хотя слова давались с трудом. Я слишком сильно нуждалась в его прикосновениях, в том, чтобы он облегчил боль в моем теле, которое поистине принадлежало ему.

– Дома обсудим.

– Жду с нетерпением.

* * *

Квилл заснула на диване, прижавшись к Бу, пока дожидалась возвращения Орина вместе с нами.

– Мне все не верится, что вы ничего не рассказали, – призналась Тея, закрыв книгу, которую пыталась читать уже час. – Я могла помочь.

– Повторяю в тысячный раз: ты и так помогла, – ответила Пэйша, подхватив спящую малышку. – Идем, шавка.

Тея ахнула.

– Не называй его так. Он хороший мальчик.

– Считай это ласковым прозвищем, – бросила она через плечо, и сонный пес, спрыгнув с дивана, пошел за ней вверх по лестнице.

– Скоро, – сказал Холлис, проследив за моим взглядом и посмотрев на часы. – Ему нужно дать волю гневу, прежде чем возвращаться домой. Наберись терпения.

Надо было пойти за ним. Я знала, что грядет. Морально готовилась к этому всю обратную дорогу, пока Пэйша в подробностях объясняла Алтее условия сделки. Та старалась сохранять оптимизм, но никто еще ни разу не видел, чтобы должнику удавалось вырваться из лап Маэстро, поэтому беспокойство было оправданно. Сегодня я не предусмотрела, что он устроит подобную выходку, и теперь нужно лучше подготовиться к следующему шоу. Когда бы оно ни состоялось.

Едва Охотница уселась на диван, входная дверь с грохотом распахнулась. Услышав топот сапог, мы переглянулись в ожидании, когда Орин присоединится к нам.

– Сынок. – Элоуэн тотчас вскочила.

– Все на выход, – велел он.

– Орин. – Пэйша встала.

Он покачал головой.

– Нет. Даже не начинай. Ты тоже в этом замешана. О чем ты только думала?

Она встала лицом к лицу с разъяренным Орином.

– Единственным человеком, которого я любила так сильно, что продала за него душу, был Эзра. И на это ушли годы. Я ни разу не пыталась спасти своего отца. Твою мать. Даже тебя. Поэтому не смей упрекать ее за то, что любит нас так сильно, что собралась пожертвовать всем. Мы ее недостойны. Мы взяли ее в плен, ненавидели и готовы были по очереди копать ей могилу. Но не забывай, что ты сам решил жениться на ней, невзирая на прошлое. Не забывай, что сам привел ее сюда, запер в этом доме и с тех пор превращал ее жизнь в ад. –