До самой смерти - Миранда Лин

тобой нужно немного поболтать, а поскольку я сегодня великодушна, то позволю тебе самому решить: сделаем это здесь или выйдем на улицу.

Регулас проследил за моей рукой налитыми кровью глазами и отшатнулся.

– Никуда я с тобой не пойду. Я похож на идиота, разрази меня боги?

– Полагаю, вопрос риторический.

Я подошла ближе и приставила лезвие к его горлу под растрепанной бородой. По таверне пронесся вздох, и я, даже не видя, поняла, что все взгляды устремились к нам. Для этой публики я и взялась изображать злодейку.

Регулас, правая рука моего отца и главный враг моего детства, стиснул зубы и, покраснев, оглядел зал в поисках человека, которому хватило бы смелости мне помешать. Он остановил взгляд на приспешниках Дрекселя, собравшихся в дальнем углу. Кожаные перчатки и красивые пальто тотчас давали понять, кому служит эта банда.

– Ты расскажешь мне все, что знаешь о Деве Жизни, Регулас.

Он усмехнулся, снова посмотрев на меня.

– С чего ты взяла, что мне что-то известно?

Я подошла ближе и заговорила, не повышая голоса.

– Мой отец был мудрым человеком. Сколько себя помню, он пытался ее разыскать и ты отчаянно помогал. Хочешь сказать, что за долгие годы поисков при всех доступных тебе ресурсах ты не нашел ни единой зацепки? Но мой отец все равно держал при себе такого сопляка, и ради чего? Для забавы?

– Я лучше безвременно унесу свои тайны в могилу, чем стану помогать тебе, убийца королей.

Холлис прокашлялся и откинул капюшон плаща, открывая постаревшее лицо. Регулас уставился на него, разинув рот.

Я вскинула бровь, озадаченная тем, что он узнал моего спутника.

– Неужели ты не понимаешь? Она ищет помощи не ради себя. Она пытается помочь всем остальным. Зачем Деве Смерти радеть о своей противоположности, если не ради блага Реквиема? Ты дал клятву, Регулас Карстарк. Я присутствовал в том зале и был тому свидетелем.

Ну конечно. Холлис родился в Перте. Я чуть не забыла. Я руководствовалась силой, а он – разумом. Как и всегда.

– Можешь засунуть мою клятву себе в зад, Холлис Беннет, проклятый червь.

Гнев, который я сдерживала двадцать семь лет, вырвался на волю. Кровь этого человека интересовала меня больше, чем его душа. Одним махом схватила его за шею и припечатала головой о стену. Не раз, не два, а три, пока он не закатил глаза и не перестал цепляться за меня сальными руками. Воцарился хаос. Люди начали кричать, что скоро придет Смерть, большинство помчались к двери.

Обезумев от ярости, я бросила Регуласа на пол и наступила на его толстую шею сапогом. Едва я представила хруст трахеи, как почувствовала пробуждение магии Смерти. Регулас посмотрел на меня, видимо изо всех сил стараясь оставаться в сознании.

– Ты можешь оскорблять меня, сколько пожелаешь. Можешь рассказать всем, как пытал меня, когда я была ребенком. Как жесток ты был и как целовал моего отца в зад, но не смей говорить ни одного дурного слова об этом человеке.

– Убей меня, Дева, – прохрипел он. – Покончи с этими мучениями.

Я грозно улыбнулась и покачала головой.

– Это вряд ли, Рег. Лучше посмотрю, как ты опускаешься на самое дно.

– А если расскажу тебе… – Его слова прервал кашель. – Если расскажу все, что знаю?

– Деянира, – пригрозил Холлис, вставая со мной спина к спине. Рукоять его богато украшенного меча коснулась моего бока.

Я не удостоила его вниманием.

– У тебя три секунды, Регулас.

Снова кашель.

Я чуть приподняла сапог.

– Одна.

– Дей, – предостерег Холлис.

– Две.

– Дева Жизни в Перте.

– Где именно? – прорычала я.

– Мы не знаем. Нам известно лишь, что в той части города рождается больше детей и у всех быстрее заживают раны. Других признаков не было. Твой отец… много лет заточал людей в тюрьму, пытаясь разговорить их. Никто ничего не знает.

– Этого мало, Регулас. Наслаждайся оставшимися жалкими годами.

Я обернулась на крик и увидела, как нас окружают приспешники Дрекселя.

– Ох, боги. Маэстро что, выбирает слуг поглупее? Или это особый случай? – Я достала несколько маленьких клинков с нагрудного ремня.

Холлис обнажил меч, и его старое тело грациозно приняло боевую стойку. Я подумала, что он взял с собой оружие только для устрашения, но ошиблась. Очевидно, старику еще есть что рассказать.

Но все же мне не нужна эта битва. Прошло три дня с тех пор, как я подожгла сцену Маэстро, и ни о чем не жалела. Выживание и жизнь – не одно и то же, и чем больше времени я проводила в доме Синдиката, тем отчетливее видела разницу. Реквием создан для того, чтобы люди не жили в нем, а выживали любыми средствами. В самые светлые дни горожан отличали выдержка и эгоизм. Я не стану обрекать Холлиса на возмездие Дрекселя, если смогу предотвратить сражение.

Подручный Маэстро, что стоял ближе всех к двери, закурил сигарету, и его лицо озарил оранжевый отблеск.

– Ты куда-то собралась, Дева?

– Вот видишь? В этом и проблема. Ты знаешь, кто я, но твои мелкие яички все равно велят тебе стоять на месте, позабыв о страхе.

– Ты не посмеешь нас тронуть, – сказал другой, подходя к Регуласу. – Хозяин говорит, что теперь ты его должница.

– Жаль вас огорчать, ребята, но ваш хозяин – лжец. А сейчас… Я всегда была великодушна. Если не верите, спросите моего друга Регуласа. В общем, я дам вам два варианта. Первый: вы вернетесь на свои места, и я попрошу трактирщика угостить вас за мой счет. И второй: не пройдет и трех минут, как вы будете валяться на полу в луже крови и мочи. Выбор за вами.

Они переглядывались, пока тот, что стоял возле двери, не заговорил снова:

– Что ж, по-моему, ты просто неправильно нас поняла. Мы с парнями подошли узнать, не нужна ли вам наша помощь. Верно, ребята?

Они согласно забормотали себе под нос, и Холлис облегченно опустил плечи. Несколько минут спустя мы уже вышли на улицу и направились к экипажу, который украли у Дрекселя.

– Холлис, все нормально?

– Взбодрился. – Он похлопал меня по ноге и взялся за вожжи. – Ты правильно поступила, голубка.

– С людьми Маэстро?

Он усмехнулся.

– С ними тоже. Но я говорил о Регуласе. Он всегда был гадом.

– Откуда ты его знаешь?

– Да я и не знаю. Скорее, знаю о нем. Ужасный, ужасный человек.

– Так тебе было известно, кого я искала. Зачем пошел со мной, раз ненавидишь его?

Холлис ответил озорной улыбкой.

– Мне стало любопытно, изменился ли он. А если нет… Надеялся, что ты пустишь ему