До самой смерти - Миранда Лин

– Я сделала его для тебя. – Тея протянула мне тонкий кольчужный пояс. – Металлические звенья не разрезать, так что ты не останешься без оружия, если кто-то попытается его отсечь, но все равно сможешь двигаться в нем совершенно свободно.

– Он очень красивый.

– Спасибо. – Тея просияла. – Не сразу получилось придать золоту нужную прочность, но, по-моему, я устранила все недочеты.

– Дева? – Из-за моего плеча послышался голос Женевьевы. – Маэстро хочет видеть тебя в своем кабинете.

– Зачем? – хором спросили мы с Холлисом и Теей.

Она пожала плечами, нерешительно отступая.

– Увы, я лишь посланница.

– Все будет хорошо, – заверила Тея, по обыкновению взяв меня за руку.

Спустя столько месяцев чужие прикосновения больше не выбивали из колеи.

– Конечно будет. О Пэйше что-нибудь известно?

– Она выступает сегодня в трех номерах, но еще встречается с остальными, – ответила Тея, озираясь, – чтобы сообщить о том, что имя изменилось. Вдруг у ребят возникнут какие-то соображения. Велела передать: «При всем уважении не забывай двигать бедрами».

– Что-то я сомневаюсь насчет уважения. Орин уже знает?

– Мы с ним поругались, когда я пыталась ему рассказать, и он умчался прочь. Что-то… – У нее на глаза навернулись слезы.

Я наклонилась к Тее, сжав ее руку в ответ.

– У него сейчас хватает забот. Маэстро не упрощает ему жизнь, и, боюсь, я тоже. Постарайся не принимать близко к сердцу.

Она выдавила улыбку, но одна слезинка все равно сорвалась с ресниц.

– Нам пора, Холлис.

Я решила не бежать через туннель – вдруг Маэстро попытается отсрочить шоу, лишив меня свободы. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы перейти улицу, пробраться сквозь толпу и заставить охрану возле черного хода меня впустить.

Подойдя к кабинету, я уже подняла кулак, чтобы постучать, но, прежде чем успела это сделать, дверь распахнулась, и за ней показался Орин. Раскрасневшийся, разъяренный и одетый в самый безупречно скроенный черный костюм, в каком я его только видела. Я отшатнулась, пытаясь по глазам понять, что могло случиться, но он прошел мимо, даже не удостоив взглядом. И я бы солгала, сказав, что меня это не обидело. Одно дело – выражать ко мне ненависть, когда мы наедине, но проявлять ее прилюдно – совсем другое.

– Дева, входи, пожалуйста. – От урчания напыщенного Дрекселя по спине побежали мурашки. Мне захотелось избавиться от этого мерзкого звука. – Закрой за собой дверь.

Я не стала этого делать, предпочтя встать на пороге и скрестить руки на груди.

– Чего ты хочешь, Дрексель?

Он цокнул и покачал головой.

– Ясно, с тобой никогда не обойдется без битвы умов.

– Нет. Для битвы нужны два полноправных участника, а ты, насколько я могу судить, не соответствуешь требованиям. Чего ты хочешь?

От его улыбки становилось дурно.

– Всего лишь пожелать тебе удачи этим вечером. Сдается мне, твоя первая ночь удивила нас обоих.

– Нет. Нет. Уверена, вид горящей сцены стал для тебя потрясением, но вот твой фокус с темнотой нисколько меня не удивил.

– Ни капельки?

– Если на этом все, то мне правда пора. Всякие дела делать.

Маэстро постучал толстыми пальцами по столу.

– Режет слух.

Я закатила глаза, оттолкнулась от двери и ушла, бросив через плечо:

– Уверяю, это не самое страшное.

– Чтоб ты ногу сломала[2], Дева. Или обе, если так хочется.

Я не смогла сдержать улыбку. Нисколько не сомневалась, что он сказал это со всей искренностью. В этом маленьком сражении я одержала победу.

* * *

– Будешь рядом? – спросила я Пэйшу, которая ушла со сцены, тяжело дыша.

Она только что исполнила самый эротичный танец, что я видела. Спустилась с потолка на ремне, привязанном к запястью, и закружилась, слой за слоем снимая одежду: пышные юбки и плотные корсажи сменялись все более откровенными нарядами. Наконец плавные повороты превратились в вихрь и показалось, что она слилась со сценой. Пэйша была подобна видению. Мне ни за что не сравниться с таким талантом.

– Обещаю, – выдавила она. – Квилл готова. Но я попросила ее не смотреть.

– Хорошая мысль. Смерть красив, но вселяет ужас, а ею легко манипулировать.

– Нам ли не знать, – сказала Тея, присоединяясь к Пэйше.

– Не забывай о своей цели. Будет танго. Взмахи подолом, кружение, прикосновения. Двигай ногами, пока не стихнет музыка. Ты должна достать клинок. Публика, скорее всего, откликнется, если будешь излучать убийственную страсть. Не сдерживайся, Дей.

Глядя, как с черного, будто смоль, пола уносят реквизит, я почувствовала, что учащается пульс. В воздухе не витал запах гари, в темном театре не осталось никаких повреждений. Даже золотая клетка Квилл была отполирована. Малышка раскачивалась на качелях с огромным радужным леденцом в руке и наблюдала за публикой с невинной улыбкой.

Наконец свет погас – «Предел страданий» замер в ожидании заключительного акта. Впрочем, я сомневалась, что зрители готовы к сегодняшнему номеру. Они погрузились в насыщенную магию, которая удерживала их на местах и заставляла сердца биться чаще. Финал, несомненно, поразит всех собравшихся.

Мое сердце стучало в такт ударам басового барабана, которые эхом разносились по театру, приглашая меня выйти на сцену. Песочные часы уже перевернули. Я всматривалась в темноту, в тени, скрывавшие личность моего партнера. Я хотела торговаться со Смертью не больше, чем с Маэстро, но придется согласиться и обменять одно зло на другое.

Шок пронзил меня подобно разряду молнии, когда луч прожектора рассек темноту и выхватил неожиданную фигуру. Передо мной предстал не Смерть, окутанный извечными грозными тенями, а Орин. Он источал гнев, его глаза стали темны как никогда. Несмотря на его присутствие, внимание зрителей по-прежнему было приковано к центру сцены. Их взглядами завладела Дева Смерти. Я.

Низкий мужской голос разнесся по залу, едва зажегся еще один прожектор, окрасив ярко-красным цветом певца, который стоял в оркестровой яме.

Орин двинулся ко мне. Музыка нарастала. Я подстроилась под его шаг и приблизилась, покачивая бедрами и выверяя каждое движение. Хаос и Безмятежность сияли в свете прожекторов. Черные глаза посмотрели мне прямо в душу, когда Орин обнял меня за талию и прижал к себе. Он будет вести в этом танце обольщения.

– Подними руку, – велел он шепотом.

Я подняла, и он обхватил мои пальцы своими.

– Двигайся вместе со мной, Деянира. – Властный голос Орина напоминал и урчание, и рык, и я растаяла в его объятиях.

Но времени вожделеть опасного мужчину не осталось. Едва заиграла зловещая музыка, Орин, развернув меня, отчего взметнулась бахрома на платье, закинул мою руку себе на шею и прижал спиной к своей широкой груди.

Когда он прошелся мозолистыми пальцами, огрубевшими от игры на виолончели, по моим