Эластичные сердца - Клэр Контрерас

о папках, лежавших на моём столе, и оглядел кофейню, бросая взгляды то в одну, то в другую сторону.

— Что ж, ей повезло, — выдавил я из себя, когда сумел взять себя в руки настолько, чтобы голос не выдал моего жгучего желания разобраться с тем парнем — кем бы он, чёрт возьми, ни оказался.

— Именно это я и сказала, — произнесла Эстель, подняв чашку кофе и сделав глоток. Мой взгляд сосредоточился на её перепачканных краской руках. Я уже изнывал от желания поскорее выбраться отсюда. — Думаю, он продюсер или что-то в этом роде.

Я выдохнул. Какого хуя, Николь? Ну какого хуя? Она что, совсем не обратила внимания на то что мы в данный момент не можем быть вместе? Неужели она реально двигается дальше? На меня накатило дежавю, как когда я первый раз попросил её уйти, и она ушла, а три недели спустя обручилась.

Нахуй.

Мою.

Жизнь.

— Как я и сказал, рад за неё, — повторил я.

Эстель улыбнулась, вставая.

— У меня через двадцать минут занятие. Дай знать, получится ли у тебя прийти на вечеринку.

— Конечно, я приду, — сказал я, поцеловав её в щеку.

Я начал вскрывать конверт на ходу и читать приглашение, но она была слишком далеко, чтобы я мог что-то сказать ей. Костюмированная вечеринка. Ей исполнялось двадцать восемь, и она устраивала костюмированную вечеринку на свой день рождения. Я ненавидел тематические вечеринки. Они означали, что нужно идти искать какой-то определённый наряд, тратить на него деньги, а потом ещё и носить его на самом мероприятии — вместо того чтобы просто надеть что-нибудь из того, что уже есть в шкафу.

И, чёрт возьми, вечеринка в пиратском стиле?

— Да ты что, блядь, издеваешься, — пробормотал я, убирая приглашение в конверт и швыряя его на пассажирское сиденье. Оливер будет вынужден слушать мои упрёки в воскресенье, когда мы увидимся. Придётся что-то в интернете заказать. Как только с этим разберусь, надо будет понять, с кем пойти на вечеринку в честь моего повышения. В мою честь устраивают вечеринку, а меня уже тошнит от одной мысли об этом. В обычных обстоятельствах я бы с радостью вышел на сцену и поблагодарил людей, которые мне помогли. И в обычных обстоятельствах Николь была бы рядом, и мы бы могли открыто быть вместе. В обычных обстоятельствах она не встречалась бы с продюсером по имени Брент.

Спустя несколько дней я не мог перестать об этом думать и понял, что у меня заканчиваются варианты, а мне не нравилось, когда у меня заканчивались варианты. Я был не из тех людей, кто может просто сидеть и сносить удары. Мне нравилось самому наносить удары. Я знал, что это неправильно, знал, что это непрофессионально, но мне было плевать.

Если Николь хотела встречаться с другими парнями, я не мог её остановить. На самом деле, я это даже ценил: так внимание отвлекалось от меня на какое-то время, и я мог заняться незавершёнными делами.

Две недели я спокойно появлялся в офисе, принимал похлопывания по спине от Уилла и делал вид, будто история о его дочери и обо мне — выдумка. Было достаточно легко приходить на работу, погружаться в дела, встречаться с клиентами, изучать их ситуации, ходить в суд, защищать их и закрывать дела. Я действовал на автопилоте. Нет. Я вернулся туда, где был до того, как Николь ворвалась в мою жизнь. Я снова стал собой. Разница заключалась лишь в том, что это была несчастная версия меня. Я пытался связаться с Дэррилом Кьюсаком — тем самым человеком, который, как выяснилось, был источником информации для Куинна и слил фотографии в сеть. Однако он не отвечал на мои сообщения.

Очевидно, он не хотел, чтобы я его нашёл. Габриэль Лейн оставался моей последней надеждой, и я надеялся избежать необходимости обращаться к нему. Мой последний шанс был в том, чтобы получить информацию от одного из фотографов Куинна.

Они должны были сообщить мне, где я могу найти Дэррила, а я предоставлял им несколько пикантных фотографий. На следующий день после того, как я это предложил, мне позвонил один из них и сообщил, что Дэррил обедает в популярном итальянском ресторане в Западном Лос-Анджелесе. Я приехал туда со своей старой подругой Джессикой.

Она была из тех подруг, которых я раньше брал с собой на групповые свидания, — одна из тех девушек, которых не выносила моя сестра. Но при этом она всегда была готова к чему угодно, когда угодно и где угодно. Как только она услышала, что там будут папарацци, сразу согласилась. У неё был свой салон красоты, так что, как я предположил, она решила, что это пойдёт на пользу её бизнесу. Я рассчитывал, что, как только папарацци получат фотографии, где мы с Джесс целуемся, они перестанут копаться в истории про Николь и меня. Кому вообще интересны старые новости? Мы с Джессикой разыграли сцену на улице: держались за руки, целовались прямо возле ресторана, смеялись над какой-то глупой шуткой — она сказала, что, возможно, у неё жвачка прилипла к туфле, но она не может наклониться из-за короткого платья, — в общем, делали всё то, что обычно делают люди на свиданиях. Я ненавидел каждую секунду этого. Её губы казались мне чуждыми, её рука — неправильной. Всё это было... неправильно. Я даже не подумал предупредить Николь о фотографиях, но надеялся, что она их никогда не увидит. А если и увидит, то у неё хватит ума понять, что всё это было лишь для вида и что я сделал это ради её же блага.

С моего места открывался отличный вид на столик Дэррила. Он был там с известной актрисой и парой её друзей. Когда я увидел, что он встал из-за стола и направился в туалет, я извинился и сделал то же самое. Мой друг Серхио, один из официантов, вручил мне пару перчаток, и я попросил его перегородить вход в туалет табличкой. Я дождался, пока другой находившийся там мужчина выйдет, надел перчатки, а затем, войдя внутрь, обернулся и запер за собой дверь. Дэррил вздрогнул, когда увидел меня.

— Знаешь, что я ценю в тебе, Дэррил? То, что ты остаёшься верен себе, — начал я. Я достал бейсбольный мяч из кармана куртки и начал медленно подбрасывать его и ловить. — Не знаю, в курсе ли ты... уверен, что в курсе, потому что,