Эндорфин - Лана Мейер

сотрясающие всё тело. Я сижу на холодном кафельном полу, прижимаясь спиной к стене и просто дышу – глубоко, медленно, пытаясь успокоить желудок, который бунтует против чего-то, чего я не понимаю.

Стресс.

Это просто стресс.

Вчерашний день стал для меня таким адом.

А кого бы тут не тошнило от таких событий?!

Встаю медленно и держась за раковину, разглядываю себя в зеркале: я вся бледная, а круги под глазами такие тёмные, что кажется, кто-то меня ударил. Губы бескровные, волосы растрёпаны, и я выгляжу как призрак самой себя. Как тень женщины, которая когда-то была здесь, но уже исчезла, и осталось только это – пустая оболочка, которая пытается функционировать, пытается дышать.

Умываюсь холодной водой, и тошнота отступает, но не исчезает совсем, сидит где-то под рёбрами, готовая вернуться в любую секунду. Я полоскаю рот, чищу зубы, пытаюсь стереть привкус желчи, и выхожу из ванной. Может я отравилась? Мне нужно сходить к врачу, о чем я немедленно сообщаю охране. Они оповещают меня о том, что Дэймос снова куда-то улетел ночью, но я даже не удивляюсь этому: этот человек включил режим робота.

Через полчаса я оказываюсь в клинике, расположенной на первом этаже здания и замечаю Николь, дружелюбным жестом протягивающую мне утренний кофе.

– Я так понимаю, вчера не удалось меня нормально прикрыть? А о трасте моих родителей ты тоже знала? – вместо «доброе утро», выдаю я, но от кофе не отказываюсь.

– Да, Мия. Мне пришлось рассказать Дэймосу, потому что он…он узнал обо мне с Алексом и хотел уволить меня, – я понимаю, что Николь врет мне или что-то недоговаривает.

– И запаниковав, ты решила продемонстрировать, какая ты хорошая сотрудница, – парирую я. – Ты рисковала жизнью маленького человека. Мне повезло, что Дэймос вчера не приземлился на яхту в окружении спецназа.

– Он не может этого сделать, потому что у Кайса сейчас в руках все карты и рычаги давления.

– И я намерена забрать у него последний, когда аннулирую брак. Но чтобы сделать это как можно скорее, и вы меня отпустили по-человечески, я решила дать вам то, что вы так хотите – доступ к банку с информацией. Мы заключим официальный договор. Мне он не нужен, потому что все, что я хочу – просто улететь на тихий и спокойный остров, где-нибудь подальше от этих мировых игр за власть, – выпаливаю я, осознав, что быстрое решение пришло в голову так просто и внезапно.

Это то, что я могу сделать: очень быстро развестись с Дэймосом, пообещав передать ему доступ к информации. Солгать об этом, в итоге выйти замуж за Кайса и…план дебильный, и окрестит меня предательницей. Но по крайней мере, Кайс может на него согласиться и сохранить Дэймосу жизнь.

– Дэймос мне уже написал, что готов быстро аннулировать брак. А на таких условиях, это возможно еще быстрее, – кивает Николь, и мне вдруг становится чертовски больно от того, что это – конец. От меня готовы легко отказаться.

За нас не готовы бороться.

– Вот и отлично. Могли бы сразу попросить у меня доступ и договориться, не стоило ему разыгрывать спектакль с чувствами и браком.

Что-то в её лице Николь меняется, проявляется жалость, смешанная с разочарованием:

– Мия, ты не понимаешь.

– Что я не понимаю? – мой смех выходит горьким и истеричным. – Что он использовал меня? Что женился на мне ради того, чтобы держать как рычаг давления? Что женился на мне, чтобы показать Кайсу, что он обладает мной – его одержимостью? Я прекрасно всё понимаю, Николь. Наконец-то понимаю.

– Нет, – говорит она твёрдо и берёт меня за плечи, заставляя посмотреть ей в глаза. – Ты не понимаешь, что он действительно любит тебя. Что это не спектакль. Мия, он готов аннулировать брак не потому, что хочет от тебя избавиться, а потому что думает, что ты этого хочешь. Потому что ты сказала ему, что хочешь развестись. Потому что он уважает твой выбор, даже если это разрушает его. Он впервые видит себя в отношениях, как взрослый мужчина, а не как обиженный маленький мальчик, которому в детстве не дали любви. И ты не представляешь, чего ему это стоит и какой колоссальный рост над собой он проделывает прямо сейчас.

– Ты не видела его вчера вечером, – продолжает Николь тихо. – Я работаю с ним несколько лет. Я видела его в разных ситуациях. Видела, как он ведёт переговоры, как выигрывает сделки, как уничтожает конкурентов. Но я никогда, ни разу не видела его сломленным. До вчерашнего вечера.

Слёзы текут по моему лицу, но я не вытираю их, просто стою и слушаю, и каждое слово Николь как удар по сердцу.

– Он любит тебя, Мия, – повторяет она. – По-настоящему. Настолько, что готов отпустить тебя, если ты этого хочешь. Даже если это убивает его. Потому что твоё счастье важнее его. Ты не понимаешь, как это редко? Как это ценно?

– Может я должна пойти и рассказать ему все? О Мише? Может быть мы найдем выход вместе? – в отчаянии вырывается у меня.

– Я думала над этим. Но я думаю, тебе стоит подождать и довериться мне.

– Что? У тебя есть какой-то план?

– Можно и так сказать, – закусив губу, проговаривает Николь. – Я знаю, как можно помочь, Мия. Чуть позже я расскажу тебе об этом. Давай пока вернемся к твоим симптомам.

– С утра меня жутко тошнило. Наверное, что-то не то съела.

Ника долго рассматривает меня и прикладывает ладонь ко лбу:

– У тебя нет температуры, – говорит она тихо. – Мия, когда у тебя были последние месячные?

Останавливаюсь.

Месячные.

Когда?

Когда были последние?

Считаю в уме: неделя, две, три, четыре. Холод разливается по животу, потому что я не помню, не обращала внимания…

– Не помню, – шепчу я.

– Мия, – говорит Николь осторожно, и я вижу понимание в её глазах раньше, чем она произносит слова. – Кажется, нам не нужно к врачу. Тебе нужно сделать тест.

– Нет, – говорю я автоматически. – Нет, это не то. Это просто стресс. Опоздание из-за стресса. Это нормально.

– Может быть, – соглашается она. – Но лучше убедиться. У меня есть тест. В аптечке. Я принесу.

Николь уходит, прежде чем я успеваю возразить, и я стою посреди клиники и дрожу, размышляя о том, что если это правда…если я беременна, то всё усложняется ещё больше. Как я могу убить отца ребёнка, которого ношу. Как я могу сделать это, зная, что внутри меня растёт его часть, его продолжение, его будущее?

Нет.

Пожалуйста, нет.

Николь возвращается с небольшой коробкой и протягивает мне.